Комната страха
Шрифт:
– Может, промерз и решил согреться в парилке! – высказал догадку Михаил.
– Что бы там ни послужило причиной, он поступил правильно и старался держаться недалеко от опекаемого им господина Козловского. Тот вел себя, как обычно ведут себя люди в бане. Парился, мылся. Пил квас. Предложили сделать массаж, согласился на массаж. Наш агент воспользовался случаем за казенный счет испытать и это удовольствие, так что улегся на соседний стол. И вот господин Козловский встает после массажа, делает шажок и, поскользнувшись, падает. Сломана рука! Ну и головой вроде сильно приложился о мраморный пол, может еще и сотрясение
– Но пообщаться с Козловским все-таки надо? – спросил Михаил.
– Надо. Но пока ему в больнице гипс наложат, пока прочие процедуры, пройдет не один час. На улице за ним присмотрят наши люди, а в больнице доктора.
Я и Петя поняли, что господам полицейским сыщикам пришла пора приниматься за работу, и стали прощаться.
38
Мы вышли на улицу, и мне сразу пришлось укутать все лицо и спрятать руки в муфту.
– Раз вы сегодня обедаете у нас, поедем сразу ко мне? – предложил Петя.
– Заодно, наконец, проверим ваши успехи в фехтовании.
– Успехи есть, но скромные. С господином Фадеевым мне уже удается отразить несколько атак, прежде чем получаю первый укол.
Петя тоже опустил меховые наушники своей фуражки и тут же свистнул проезжавшему мимо извозчику. Мы забрались в сани и укрыли ноги теплым пледом из овчины.
Усы, борода, брови, воротник возницы были покрыты густым слоем инея. Бока лошадки серой масти тоже тронул иней. И тонкие ветви деревьев, на которых не удерживался снег, сейчас сделались пушистыми от покрывшего их инея. Даже на стенах зданий серебрилась изморозь. И провода электрического освещения превратились в пушистые белоснежные нити. А тут выглянуло неяркое и какое-то маленькое – может, от мороза скукожилось? – солнышко, и все вокруг засверкало серебром.
– Петя! Мы с вами катимся на серебряной лошади по серебряному городу!
– Да! Красиво очень! Но холодно!
Снег скрипел под полозьями саней оглушительно громко. И под каблуками некоторых прохожих поскрипывал. Но большинство из них были сегодня обуты в валенки, а те почти и не скрипят.
– Посмотрите, Даша, на дым над почтой – такие густые и чистые белые клубы!
– Да, кстати, может, стоит заглянуть на телеграф? Вдруг месье Лагранж уже прислал ответ.
Петя попросил извозчика остановиться у почтово-телеграфной конторы и обождать нас несколько минут.
– Вы уж побыстрее, господа хорошие, – попросил возница, – по такой холодине лошади долго стоять на месте нельзя.
– Мы быстро, – пообещала я и взбежала по крутым ступеням высокого крыльца.
– Здравствуйте, Дарья Владимировна и Петр Александрович, – издалека увидел нас телеграфист Викентий Вениаминович, наш добрый знакомый и человек, уже оказывавший нам помощь в сыске. – Вы невероятно кстати, только что принял телеграмму из Парижа. Самому пришлось, не всякий телеграфист на французском сумеет. Обождите секунду, а пока прочтите телеграмму от вашего дедушки из Варшавы.
Дедушка поздравлял нас с наступающим Новым годом, сообщал, что у него все прекрасно, но он очень скучает. И передавал всем приветы и поклоны.
– Вот, держите международное сообщение, – Викентий Вениаминович вручил
Я первым делом глянула на подпись. Граф Огюст де Шатильон. Имя мне ничего не говорило, разве что о принадлежности автора телеграммы к знатному французскому роду.
«Ma ch`ere comtesse! [64]
Не будучи лицом, официально связанным с полицейскими делами и, следовательно, не будучи связанным формальностями, с огромным удовольствием исполняю просьбу любезного месье Лагранжа ответить на присланные мне вопросы.
Мой банкирский дом имел несчастье свести знакомство с человеком, целиком и полностью соответствующим вашему описанию. Нам он был известен под именем Сержа Рено. Этот господин три года тому назад вместе с рядом других лиц провел весьма хитроумную многоходовую аферу, в результате которой несколько крупных банков потеряли весьма солидные суммы. Для моего банка последствия не были столь удручающи с этой стороны, но была задета репутация! В связи с чем я вынужден был предпринять собственное расследование и сейчас могу убедительно доказать виновность вышеназванного месье Рено.
64
Ma ch`ere comtesse (фр.) – моя милая графиня.
К огромному нашему неудовольствию, полиция заявила, что месье Рено покинул пределы Франции и установить его местопребывание, а равно и привлечь к ответственности не представляется возможным.
А уже в этом году мы столкнулись с ловко подделанными векселями и иными ценными бумагами. Удалось проследить движение этих фальшивок, и они вывели нас на некоего русского художника месье Holguin. Но и он сумел покинуть нашу страну задолго до того, как был разоблачен. К моему изумлению, его описание более чем соответствует приметам Сержа Рено.
Искренне Ваш,
граф Огюст де Шатильон».
Я передала телеграмму Пете, а сама расписалась в квитанциях о получении и поблагодарила Викентия Вениаминовича.
Пете понадобилось чуть больше времени, чтобы прочесть телеграмму, и я задумалась, что означают слова «многоходовая афера»? И как они, к примеру, вяжутся с теми преступлениями, что господин Ольгин, или месье Holguin, как назвали его в телеграмме, что, впрочем, одно и то же, или месье Серж Рено, который, несомненно, все тот же Ольгин-Holguin, совершил здесь. Ход первый: выманил Светлану Андреевну из собственного дома в отель. Ход второй…
– Викентий Вениаминович! – почти закричала я. – Срочно позвоните в полицейскую управу и передайте следователю Аксакову, что брата заманили так же, как раньше заманили сестру. Они поймут. Петя, быстрее в сани!
Петя, кажется, тоже мои слова о сестре и брате понял с ходу и побежал отворить мне тяжелые двери. Я, прыгая по ступенькам, поскользнулась и едва не упала, но Петя подхватил меня и на руках спустил вниз, да и там не выпустил, а почти отнес в сани.
– Гони! В клиники гони! Втройне плачу! – крикнул он вознице, и тот не мешкая тронул.