Комната № 13
Шрифт:
Но некому было приказать расклеить объявление по улицам.
Хабалов отправил воинский отряд против восставших волынцев. Время шло, а об отряде не было никаких известий.
— Неужели, — спрашивали министры Хабалова, — отряд разбит… Но ведь кто-нибудь должен был уцелеть и вернуться.
Хабалов молчал. Он сам не мог понять: целый воинский отряд пропал, точно провалился.
Наконец Хабалов узнал: посланный им отряд дошел до Литейного проспекта. На Литейном солдаты вместо того, чтобы стрелять в
Вдруг кто-то крикнул:
— Толпа идет к дворцу!
Все бросились тушить электричество, чтобы толпа не стала стрелять по освещенным окнам.
Так сидели министры несколько минут в темноте и тишине, не переговариваясь. Наконец вошел один из служащих и сказал:
— Ложная тревога: перед дворцом нет народа.
Когда опять зажгли электричество, все увидели, что один из министров вылез из-под стола. Но над ним никто не смеялся: все были сами перепуганы. Тогда совет министров послал царю телеграмму с просьбой об отставке.
Ночью министры разошлись по домам. Это было последнее заседание Совета министров. А Хабалов перешел в адмиралтейство. С ним были пулеметы и немного солдат.
Царь решает
Утром царь получил телеграмму от Родзянки: «Положение ухудшается. Надо принять немедленные меры, ибо завтра уже будет поздно. Настал последний час, когда решается судьба родины и царской семьи».
Но царь не поверил этой телеграмме.
Днем пришла телеграмма от Совета министров: просьба об отставке. Царь передал ответ: он запрещает министрам покидать посты и пошлет в Петроград генерала с войсками.
Генерал Алексеев лежал у себя в комнате; он был болен, его сильно лихорадило. Но когда он прочел ответ царя, присланный ему для передачи в Петроград, он пошел к царю.
— Ваше величество, надо уступить, — сказал он.
— Нельзя уступать, — сказал царь. — Я уже решил и не изменю своего решения.
За обедом рядом с царем сидел коренастый бородатый старик — генерал Иванов.
Царь сказал:
— В Петрограде бунтуют запасные и фабричные.
— Когда в Харбине были беспорядки, я пошел с двумя полками и усмирил бунтовщиков без единого выстрела, — сказал Иванов.
— Поезжайте в Петроград, — сказал царь. — Я поручаю вам прекратить беспорядки.
Генерал Иванов вышел и сказал своему адъютанту:
— Мы едем усмирять Петроград. Закупите здесь побольше окороков и крупчатки, привезем родным в подарок.
В распоряжение Иванова дали два кавалерийских и два пехотных полка, георгиевский батальон и пулеметную команду Кольта.
А царь решил поехать в Царское Село повидаться с семьей.
Блуждающий поезд
«Выехали сегодня утром в пять. Мыслями всегда вместе. Великолепная погода. Надеюсь, чувствуете себя хорошо и спокойно. Много войск послано с фронта».
Такую телеграмму послал царь с поезда царице.
Царский поезд
Сначала ехали спокойно. На станциях поезд встречали чиновники и полиция.
Царская свита ни о чем не беспокоилась.
— Триста лет Россией правили Романовы, — говорили придворные, — неужели их свергнут в три дня? А полиция на что, жандармы, казаки, гвардейские полки!
Но на одной из станций к паровозу подошел железнодорожник и сказал:
— Дальше ехать нельзя.
Дальше станции были заняты войсками, перешедшими на сторону революции. Тогда паровоз перевели на другой конец поезда, и поезд двинулся назад к Бологому: царь решил проехать окружным путем, через станцию Бологое. Но и там его не пропустили: железнодорожники прислали сказать, что мост впереди испорчен. На самом деле мост был в исправности, но дальше стояли уже революционные войска.
— Ваше величество, — сказал один из придворных, — в Царское Село не пробраться, куда прикажете ехать?
— Все равно, — ответил царь. — Поедем туда, где есть прямой телеграфный провод, — в Псков.
Повернули и поехали в Псков.
У Таврического
Восставшие солдаты и рабочие взяли арсенал.
Сорок тысяч винтовок расхватали по рукам. Подняли другие полки. Раскрыли тюрьмы. Подожгли Окружный и Охранное отделение. Останавливали и проверяли автомобили и разоружали офицеров.
Все улицы, ведущие к Таврическому, полны народом.
Пронзительным гудком разгоняя толпу, летит автомобиль с вооруженными матросами и крутым поворотом подъезжает к Таврическому.
Навстречу ему ползет, тяжело ворочая цепями передач, огромный грузовик.
Ползет, тяжело ворочая цепями передач, грузовик.
Во все стороны торчат штыки. На грузовой платформе стоят, навалившись на плечи шоферов, рабочие, солдаты, студенты, женщины. Они держат винтовки наготове.
Вот проезжают гвардейцы-артиллеристы. Они скачут на откормленных, лоснящихся конях. Блестящими шашками отдают они салют народу.
Толпа кричит «ура», дети подбегают к лошадям, солдаты палят в воздух.
Посредине улицы митинг. На телегу взбираются один за другим ораторы. Толпа плотным кольцом окружила телегу и слушает. Тут же несколько человек в арестантских халатах, мужчины и женщины: это выпущенные из тюрьмы.
У Таврического огромная толпа. На улицах трещат костры. Мороз. Таврический дворец сияет огнями. Во всех его комнатах в эту ночь горит свет.
Ораторы — в пальто, без шапок — говорят с каменных, занесенных снегом ступеней Таврического. Толпа хлопает, кричит «ура» всем, не разбираясь, кто что говорит.