Коммандер
Шрифт:
Которую — чего уж там — вполне следовало бы ожидать от офицера военной авиации Рейха.
— Тот самый? — вздохнул я. — Можно сказать, ты уже давно меня знаешь.
— Стоило догадаться раньше. Для коммивояжера из Шампани ты слишком прыткий. — Хельга прищурилась. — Пожалуй, мне даже должно быть стыдно не узнать убийцу кайзера.
— Кровожадного русского? — Я улегся поудобнее и закинул ногу на ногу. — Я видел все доказательства… так называемые. Краденый автоматический пистолет с фальшивым клеймом. Смешно. Желай я убить человека — уж поверь, сделал бы это куда изящнее.
—
— Хочу сказать — живой кайзер Вильгельм был куда полезнее моей стране, чем мертвый, — проворчал я. — Он действительно не хотел войны. Даже после того, как покойная императрица Екатерина арестовала ваш крейсер в Петербурге — хотя Рейхстаг наверняка требовал от него куда более решительных действий.
— “Бисмарк”? — уточнила Хельга.
— Он самый. Надо сказать, чертова посудина сыграла немалую роль в событиях этого апреля. Столице здорово досталось. — Я заложил руки за голову. — Да чего уж там — вся Россия, можно сказать, была на пороге гражданской войны. Нам просто повезло — и меньше всего император Павел желал ссориться с германским Рейхом… Кто угодно — только не он, фрайин.
— Хочешь сказать, это мы начали? — Хельга рывком поднялась и уселась на койке. — Мы убили императрицу?!
— Не думаю, — отозвался я. — Еще в апреле многие обвиняли Вильгельма в двуличии, чуть ли не в открытую называли самым главным заговорщиком… Я и сам был в их числе — особенно после пары покушений.
— И что же изменилось, Горчаков? — Хельга оскалилась — одновременно злобно и весело. — Нашел настоящих злодеев? Или все-таки научился думать?
— Можно сказать и так. — Я пропустил колкость мимо ушей. — Постарался разобраться. Покойный кайзер поехал на переговоры в Варшаву — а это чего-то да стоит. Может, он хотел сохранить мир любой ценой… А может — уже тогда понимал, к чему это все может привести.
— К краху Священной Римской Империи? — усмехнулась Хельга. — К падению династии, глубокому политическому и финансовому кризису… Говоришь, прямо как бестолковые политиканы из “левых”.
— Знаешь, я и сам таких недолюбливаю — но ведь они правы, фрайин. — Я пожал плечами. — У Рейха огромная армия, авиация, броненосцы и подавители магии — и все равно война с Россией вам не по зубам.
— Да-а-а-а?.. — Голос Хельги вдруг зазвучал издевательски-вкрадчиво. — Тебе напомнить, где сейчас стоят наши войска, Горчаков? Под Варшавой!
— Уже почти месяц, — улыбнулся я. — И это далеко не самый крупный и защищенный город. А герр канцлер рассорился еще и с Жозефом Бонапартом — если уж над Страсбургом теперь поднят французский флаг. И Британия — даже если вы каким-то образом сможете поделить со стариной Георгом несчастную Бельгию — полноценному союзу не бывать… Нет, фрайин. — Я перевернулся на бок и подпер голову рукой. — Рейх никак не может выиграть войну. И Вильгельм пытался ее избежать — даже ценой немалых потерь… Может, поэтому-то его и убили.
— Кто? — Хельга снова огрызнулась, но уже скорее по привычке: мои слова ее явно зацепили — если не переубедили полностью. — Кому это нужно, Горчаков?
— Подумай, фрайин.
— Нет, Горчаков. — Хельга сердито зыркнула и подалась вперед, обхватив голову руками. — Если не ты, не твой император, не кайзер — то кто? Сам канцлер Каприви?
— Наверняка. Но его еще и поддерживают извне, — вздохнул я. — И хорошо, если он на самом деле крупный игрок, а не чья-нибудь пешка… Нам с тобой впору уверовать в каких-нибудь масонов или древний иезуитский орден.
— Хватит нести чушь, Горчаков! Не знаю, как ты — а я собираюсь разобраться во всем этом. — Хельга сложила руки на груди и откинулась на стену каюты. — И для начала неплохо бы удрать с этой посудины.
— Ну… Ты слышала, что сказал капитан. — Я пожал плечами. — Мы с тобой угодили на супер-секретную операцию военного флота. И останемся на “Титании” до самого ее завершения. Я дал слово, что…
— И с каких это пор вы с капитаном Коннери успели стать лучшими друзьями? — фыркнула Хельга. — Собираешься сидеть здесь, Горчаков?
— Нет. — Я оттолкнулся ладонями и поднялся с койки. — Собираюсь пойти проветриться. Тут определенно становится слишком душно.
Я думал, Хельга пойдет за мной — или хотя бы бросит вслед что-нибудь издевательское — но она почему-то промолчала. Впрочем, я и сам не горел желанием продолжать беседу. Не то, чтобы разговор успел так уж сильно меня утомить — мне приходилось выдерживать словесные баталии и посложнее — но эта уж точно оказалась не из приятных. На деда, Багратиона, а то и самого императора Чингачгука-Павла я обрушивался с задорным интересом… А Хельгу было даже немного жалко.
Наверное.
Поднявшись по лестнице, я вышел на палубу и неторопливо зашагал к носу корабля. Моряки, конечно же, заметили меня, но особого внимания не обратили — видимо, Коннери уже сообщить всей команде о двух странных пассажирах. Так что я мог беспрепятственно шататься почти где угодно и глазеть по сторонам… Хотя смотреть вокруг было, в общем, уже и не на что: “Титания” шла по открытому морю. Только где-то вдалеке по левому борту еще виднелся берег — судя по всему, Голландии — и разбегались по темной воде пенные барашки от волнореза.
— Думаете — сможете ли доплыть, ваше сиятельство?
Насмешливый голос прозвучал совсем близко — можно сказать за спиной. Будто капитан Коннери решил отыграться за свою невнимательность в трюме и специально подкрался незаметно.
— А вы — следите за мной? — Я не остался в долгу. — Неужели слова русского князя для вас недостаточно, капитан?
— Видимо, я должен просить прощения за неудачную шутку. — Коннери чуть склонил голову. — Не сомневаюсь, что вы — человек слова. Да и вода в это время года чертовски холодная… Будь я на вашем месте — скорее бы перебил весь экипаж.