Шрифт:
Text © Ulf Nilsson, 2015
Illustration: © Gitte Spee, 2015
First published by Bonnier Carlsen F"orlag, Stockholm, Sweden
Published in the Russian language by arrangement with Bonnier Rights, Stockholm, Sweden and Banke, Goumen & Smirnova Literary Agency, Sweden
Украдены
Комиссар Гордон очнулся в холодном поту. Ему приснился кошмар. Всё ещё сонный, он с трудом открыл глаза.
– Уфф-уфф-уфф, – прокряхтел он и сел.
За окном раздавалась весёлая песня и мерный стук топора. Жаби, помощник комиссара, колола дрова.
Сейчас только съем маленький утренний кексик, подумал Гордон, и сразу проснусь.
Комиссар тяжело поднялся и пересёк просторную комнату, где находилось отделение полиции. Вяло пошарил на полке. Но что это? Три важные банки исчезли. Полка была пуста.
Комиссар потёр глаза. Однако это не помогло – на полке так ничего и не появилось!
Гордон обыскал всю комнату. Ничего. Обыскал тюрьму, служившую им спальней. Ничего.
И вдруг он увидел в зеркале своё отражение. Неужели это он? А ведь ещё не так давно он был молодым и статным полицейским. Какое неприятное зрелище. Он стал похож на комок мягкой глины. Пузо раздалось во все стороны и нависало над поясом складками. Из пижамы торчали тощие ножки с большими плоскими и неопрятными ступнями. Уголки широкого рта безвольно обвисли.
– Когда-нибудь я отверну это зеркало к стене. Жабам ни к чему видеть своё отражение, – проворчал он.
Правда, его помощница просто обожала это зеркало. Она часами могла вертеться перед ним и строить смешные мордочки. Иногда она примеряла полицейскую фуражку и напускала на себя по-настоящему грозный вид.
– Ладно, но когда-нибудь я всё равно отверну его к стене!
Вдруг комиссар вспомнил про сон, который только что видел. Во сне кто-то хотел утащить все его банки. А что, если это не сон? Что, если на отделение полиции напали бандиты?
– Жаби! – позвал комиссар. – Сюда! Украдены важные банки!
Стук топора немедленно прекратился. Песня смолкла. По полу просеменили быстрые лёгкие ножки – и вот перед ним стоит Жаби и отдаёт честь. Эту смышлёную мышь он нанял себе в помощники зимой. Энергичный, умный, покладистый и совсем ещё юный полицейский, чемпион мира по проникновению в дупла и узкие норы. Какая удача – ведь сам комиссар ни в дупла, ни в норы лазить не умел.
– Доброе утро, шеф.
– Дело нешуточное, – сказал Гордон. – Какой-то негодяй украл банки с кексами!
Комиссару показалось, будто Жаби как-то ехидно улыбается.
Она выбежала во двор, а комиссар так и остался стоять посреди комнаты. Через минуту дверь снова распахнулась. Внутрь хлынули солнечный свет, птичьи трели и аромат цветов. На пороге стояла Жаби. Она пропела небольшую торжественную мелодию, сделала
– Моя дорогая помощница, ты раскрыла дело! – Комиссар наконец взбодрился и повеселел. – Но кто же преступник? – спросил он и тут же припомнил новые подробности своего сна. Он жевал кексы и съел штук двадцать, не меньше. Из угла за ним наблюдала какая-то чёрно-белая фигура. И смеялась над его толстым пузом. И дразнила за то, как жадно он уминает кексы. Во сне этот чёрно-белый незнакомец пытался украсть его банки. Но комиссар его перехитрил…
– Ну и кто же вор? – повторил свой вопрос комиссар.
– Ты сам, шеф! – весело сказала Жаби. – Я проснулась рано утром и увидела, как ты встаёшь. Возможно, ты это делал во сне. Ты взял банки и вышел из дома. А потом вернулся без банок и уснул.
Комиссар вспомнил, что во сне он тоже спрятал банки. Он покашлял и опустил глаза.
– Мне не спалось, – продолжала Жаби, – и я пошла в сарай рубить дрова. И нашла там банки…
– Преступник дразнился и вёл себя крайне неприятно, – с чувством подчеркнул комиссар. – В моём сне, то есть.
Его вдруг посетила страшная мысль: а что, если в банках ничего нет? Будет очень печально, если окажется, что во сне он съел все кексы и даже толком не насладился вкусом! Пустые банки и ещё более толстый живот – вот и всё, с чем он останется. Комиссар потянулся к одной из банок. К утренней. (Банки у него были разные: утренняя, обеденная и вечерняя.)
Работа полицейского может длиться день и ночь, поэтому важно различать время суток на вкус. Вдруг утренняя банка окажется пуста?
Но нет – кексы были на месте.
Гордон поставил один на другой два ванильных кекса и запихнул в рот. Какое наслаждение!
– Грумф, грумф.
Какой-то я стал прожорливый последнее время, подумал он.
Жаби копалась в сундуке с костюмами, который стоял под кроватью. Отыскав в нём золотую корону, она надела её и принялась плясать по комнате и распевать: «Я раскрыла это дело, я раскры-ы-ыла дело». И всё время поглядывала на себя в зеркало.
– Знаешь, раньше я прямо-таки зашивался на работе, – сказал Гордон. – Но с тех пор, как зимой я взял тебя в помощники, работать стало легче, и обстановка в отделении сейчас куда приятнее.
Мышь прошлась на цыпочках, и комиссар зааплодировал.
– Съем-ка я ещё один кекс, – сказал Гордон. – Двойной. М-м-м, грумф-грумф. Ну вот, теперь я доволен…
Вдруг Жаби замерла, подняв лапку, и серьёзно посмотрела на шефа:
– А вот в лесу у нас не все довольны. Вид у животных печальный. Это странно. Они грустят.