Комэск
Шрифт:
— А может все вместе пойдем? — с улыбкой предложила Гуля. — Погуляем по бережку, искупаемся, все-таки последний день в деревне?
Алексей тяжело вздохнул и согласился:
— Идем.
Вечер удался, переживания ушли далеко на второй план, а уже утром, когда Лекса, как всегда, вышел потренироваться с шашкой, он увидел хозяйку, опять в образе бабки Матрены. Но одетой во все чистое и черное, с клюкой в руке, котомкой за спиной и дорожных постолах — кожаных лаптях.
— Алексей Алексеевич… — хозяйка поясно поклонилась Лексе. — Спасибо вам за все. Но я вынуждена уйти. Так мне будет спокойней и за вас и за себя.
Лекса сильно растерялся и пробормотал.
— Куда же вы?
—
— Вам здесь ничего не грозит, — попробовал уговорить ее Алексей. — А вот в монастыре… — он запнулся, подбирая слова. — Словом, там вам будет гораздо опасней.
Он хорошо помнил, что новая власть с монастырями и монахами тоже не церемонилась, но объяснять ничего не стал, по вполне понятным причинам.
— Я должна! — твердо ответила хозяйка. — Господь явил мне свой знак, перечить я не в праве. Не пытайтесь меня уговаривать, Алексей Алексеевич. Дом я оставляю вам. Не беспокойтесь, с моей настоящей личностью его ничего связывает. Это домик Матрены Никифоровны Огурцовой, моей дальней знакомой, а ее уже давно… в общем, умерла она. Я под ее личиной здесь жила. На случай, если к вам возникнул вопросы, на столе я оставила дарственную от ее имени на вашу жену. Все ключи под половиком на входе. Все осталось, с собой я забрала только икону. Благослови и храни вас Господь!
Анастасия еще раз поклонилась и ушла быстрой и легкой походкой.
— Ушла? — к Лексе подошла Гуля.
— Ушла. Ты знала, что она собирается уйти?
— Знала, — Гуля кивнула. — Она мне сказала, когда я ее вчера перед сном перевязывала. Знаешь, азизим, я не стала отговаривать, потому что поняла — ей будет в монастыре лучше. И тебе не стала говорить, чтобы ты не вмешался.
— А что с домом нам делать? — Лешка растерянно оглянулся.
— Будем приезжать время от времени, — спокойно ответила Гуля. — Детям здесь очень нравится. Только не вздумай занудничать. Как оформить? Ну, дарственная есть. А если ты попросишь свою школу дом на баланс взять? А потом они е передадут нам?
— Махинациями заниматься не буду! — твердо отрезал Алексей.
— Причем здесь махинации? Ладно, сама все попробую устроить, — Гуля отмахнулась.
Алексей кивнул. Он просто не нашелся, что ответить.
К вечеру он с женой и детьми благополучно добрался домой в Москву, а еще через день, решил, что неделя отпуска слишком много. Нет, дома не надоело, просто Лесе не терпелось начать службу на новом месте.
Тщательно обмундировался, из оружия повесил на пояс кобуру со штатным Наганом и шашку не забыл — из кавалерии его пока никуда не переводили. И явился в знаменитое здание в Колымажном переулке.
— Товарищ Турчин? — Шапошников удивленно посмотрел на Лексу. — Вам же предоставили неделю отпуска? Решили, что недели много? Рветесь в бой?
— Рвусь, товарищ первый помначштаба! — четко отрапортовал Алексей. — Готов приступить к службе!
— Похвально, похвально, — Шапошников улыбнулся. — Ну что же, не стану скрывать, вы очень вовремя, так как вас уже ждет первое мое поручение. Вашей открытой лекцией в школе, товарищ Турчин, вы невольно подтолкнули наше решение о создании и принятии на вооружение армии легкого пулемета отечественной конструкции. На стрелковый полигон хорошо вам знакомой Высшей стрелковой школы в понедельник отправляется комиссия для изучения уже имеющихся образцов и выработки по необходимости нового технического задания по созданию легкого пулемета. Комиссию возглавит председатель Стрелкового комитета товарищ Куйбышев, а вы войдете в нее как полномочный представитель Штаба РККА. Мы полагаемся на ваш опыт и ваши идеи. Словом, как говорится, вам и
Глава 7
Глава 7
Перед комиссией поставили задачу ознакомиться с уже существующими опытными образцами автоматического оружия и выработать в случае необходимости техническое задание по перспективному легкому пулемету. То есть, о полноценных испытаниях образцов и принятии их на вооружение даже речи не шло, но Алексей твердо решил использовать свой шанс и попробовать направить оружейников на правильный путь.
Мыслил он просто.
«Не факт, что я прав и далеко не факт, что у меня что-то получится. Оружейник из меня примерно, как из велосипеда боевая машина пехоты. Но, чтоб меня кобыла поцеловала, почему бы не попробовать? Тем более, без ложной скромности, с практикой у меня все в порядке. Да и пулеметной теорией тоже. Пробуй и обрящется…»
Со стороны оружейных производств на полигон съехалось человек десять — конструкторы с помощниками, в том числе великие представители советской оружейной школы, Федор Васильевич Токарев, Дегтярев Василий Алексеевич и Колесников Анатолий Васильевич. Верней, в будущем великие. А возглавлял делегацию конструкторов вообще сам Федоров, автор первого в мире автомата. Бодрый и подвижный моложавый старикан.
В комиссию входило двенадцать человек, из которых Алексей общался только с Куйбышевым, Буденным, бывшим начальником стрелковой школы Филатовым и нынешним — Павловым. К слову, Филатов оказался хорошо знакомым с Федоровым и два старика не отходили друг от друга.
На испытание почему-то были представлены всего три образца: две переделки знаменитого Максима в ручной пулемет от Токарева с Колесниковым и легкий пулемет Дегтярева, его собственной конструкции, созданной по личной инициативе.
Все началось с того, что Ненашев снова исполнил свое выступление, а Алексей по его окончании выступил с кратким докладом.
— Как вы видите, легкий пулемет является не только средством обороны, но и средством маневренного наступательного боя. В случае необходимости, стрелок может и должен непосредственно поддерживать атакующие порядки, даже без участия второго номера расчета. В данном случае использовался легкий пулемет системы Мадсена, хотя он обладает рядом серьезных недостатков, в том числе громоздкостью, недостаточной скорострельностью и малым объемом магазина. Рабоче-крестьянская красная армия нуждается в автоматическом оружии данного класса без указанных недостатков и на голову превосходящем зарубежные образцы…
Выступление Семки, как всегда, оказало на гостей большое впечатление, но вот слова Лешки их несколько смутили. Скорее всего, из-за того, что представленные ими образцы подобными характеристиками, мягко говоря, даже близко не обладали.
Дальше оружейники представили комиссии на стендах свои творения.
Переделки Максима особой оригинальностью не отличались и смотрелись крайне несуразно. А поделие Колесникова вообще щеголяло вычурным прикладом, словно на зениткой установке. Водяное охлаждение сняли, вместо него соорудили перфорированный кожух воздушного охлаждения, присобачили сошки и деревянные приклады. То есть, в целом пулеметы оставались все теми же Максимами со всеми его достоинствами и недостатками. В условиях тотального дефицита легких пулеметов в РККА, как временная мера, они вполне могли сгодиться, тем более, не требовали серьезной реконструкции производства. Но и только.