Комедии
Шрифт:
В дверях показывается голова К о р н е я Е г о р ы ч а.
К о р н е й Е г о р ы ч. Можно? (Входит.) С праздничком, Борис Семенович!
Х о д у н о в. С каким праздничком?
К о р н е й Е г о р ы ч. На нашей улице…
Х о д у н о в. Вы что, смеетесь, Корней Егорыч?
К о р н е й Е г о р ы ч. Зачем смеяться, — зритель смеется, а мы… радуемся. Вы бы поглядели, что за сценой-то делается. Люди поздравляют друг друга! Праздник, Борис
Х о д у н о в. Я не знаю, что делается в зале и какая погода за кулисами, я знаю, что у меня в кабинете тучи, гром…
К о р н е й Е г о р ы ч. Так это ж весенний гром, чего вам бояться?
Х о д у н о в. Вы зашли, Корней Егорыч, по делу или… сообщить прогноз погоды?
К о р н е й Е г о р ы ч. Нет, я… насчет Бережковой.
Х о д у н о в. Каюсь… Тут я виноват. Я не проявил твердости, отменил приказ… и вот — это вылилось в спектакль!
Звонит телефон.
(Берет трубку.) Слушаю… На этот спектакль все продано!.. Я принимал меры, но… публика прорвалась, ничего не могу сделать. (Кладет трубку.) Что вы хотите?
К о р н е й Е г о р ы ч. Чтобы вы распорядились, Борис Семенович, вот эти цветы (показывает на вторую корзину) передать Бережковой. Это ей от месткома и… комсомольцев! И не худо бы дирекции тоже… почтить нынче старуху добрым словом. Ведь, по совести сказать, премьера эта как бы… ее бенефис.
Х о д у н о в. Это мой бенефис! Мой! Это меня ждут сюрпризы… И вы об этом узнаете через пару дней, когда в театр пришлют другого директора. Явится к вам какой-нибудь «в общем и целом», вот тогда вы узнаете, кого потеряли в лице Ходунова!
Звонит телефон.
(Берет трубку.) Слушаю… Что?.. Оглоблина ушла после второго акта? Ясно. (Бросает трубку.) Она посмотрела на новый барометр и пошла… делать погоду. Вот вам солнце, весна, цветочки! В воздухе электричество, Корней Егорыч, будет гроза! Вы видите — никого нет, все разбежались. Один Ходунов стоит с непокрытой головой и ждет удара молнии как минимум.
В дверях показалась Д у с я с подносом.
Д у с я. Можно забирать пирожные?
Х о д у н о в. Возьмите пирожные, принесите бинты, марлю, тампоны…
Д у с я. Зигфрид сказал, что…
Х о д у н о в. Заберите от меня Зигфрида и в приданое мой месячный оклад. Мне ничего не нужно. Все — для молодежи!
К о р н е й Е г о р ы ч. Ну, зачем так, Борис Семенович? У людей праздник, а вы на них страх нагоняете…
Х о д у н о в. Что вы хотите? Чтоб я разносил цветы от месткома? Качал пенсионеров? Так я сам инвалид. (Дусе.) Куда вы несете пирожные?
Д у с я. Вы же сказали — забрать?
Х о д
Уходят.
Д у с я (одна, размышляя). И откуда это он знает… про Зигфрида? «Возьмите, — говорит, — приданое…». А мне не нужно. Он сам — золото. Бедный мой, запуганный… Разве ему артистка нужна? Нет, уж пускай лучше его из театра прогонят, пускай в пищевую промышленность, все-таки… ближе к буфету. Ну, где ж это видано, чтобы администратор и… такой хороший (нежно), такой ласковый…
Открыв ногой дверь, входит З и г ф р и д. В одной руке он бережно, как полную чашу, несет шляпу начальника, в другой — висящее на вешалке пальто.
З и г ф р и д. Уйдите, Дуся. Сейчас здесь соберется все руководство. Вы видите, что я несу? От этого зависит… Это пальто и шляпа из управления.
Д у с я. Осторожно, не уроните.
З и г ф р и д. Не беспокойтесь, Зигфрид умеет носить вещи. (Вешает пальто на указанное место.) Ну, можно считать, что пальто и шляпу я заделал. Что еще? Да! Проводить его в дирекцию. Дуся, у вас есть искусственный лед?
Д у с я. А что, заморозить воду?
З и г ф р и д. Нет, сохраните кусочек мне для компресса. (Скрывается.)
Д у с я. Постойте, я сейчас возьму из мороженого… (Убегает за ним.)
Несколько секунд сцена пуста. Внезапно в зрительном зале вспыхнул свет. У бокового входа — Х о д у н о в и З и г ф р и д.
Х о д у н о в. Куда вы посадили Пантяхина?
З и г ф р и д. В ложу дирекции, а что?
Х о д у н о в. Там уже сидят четырнадцать человек… Он поймал меня в вестибюле и говорит: «Если вашему театру понадобится фанера, то вы ее увидите так же, как я сегодня ваш спектакль». Срочно поставьте ему приставной стул в левом проходе.
З и г ф р и д. Есть, Борис Семенович.
Х о д у н о в. А что это за дамы, справа у ложи?
З и г ф р и д. Это, Борис Семенович, больше чем дамы… Это сестра жены Гремуцкого и его дочь.
Х о д у н о в. А где он сам?
З и г ф р и д. Он сам не ходит. Он все спектакли проверяет сперва на родственниках.
Х о д у н о в. Кроме Оглоблиной, после второго акта никто не уходил?
З и г ф р и д. Нет. Пока весь комплект билетов на местах. И… Он тоже! Его пальто и головной убор я повесил у вас в кабинете, на ваши плечики, — ничего?
Х о д у н о в. Ничего, ничего… Весь театр на моих плечиках.
Х о д у н о в и З и г ф р и д уходят. В зале гаснет свет. В кабинет стремительно вбегают К о л ь ч у г и н и Ю л я. Она в белом свадебном платье из последнего акта.