Комдив
Шрифт:
Днём позвонили с КПП и сообщили, что меня спрашивает товарищ Морозов [5] . В первый момент я не сообразил, что за Морозов, и только потом до меня дошло, что это тот самый конструктор, что разрабатывал танк Т-34. Я велел немедленно проводить его ко мне. Честно говоря, совсем не ожидал, что он приедет ко мне лично. Не знаю, кто он сейчас по должности, но наверняка очень занят.
– Добрый день, – первым поздоровался Морозов. – Вы, как я понимаю, и есть полковник Прохоров?
5
В
– Здравствуйте. Да, это я. Но какими судьбами вы прибыли ко мне? И да, извиняюсь, как вас по имени-отчеству?
– Александр Александрович. А вас как зовут?
– Зовите Игорем Николаевичем. Так какими судьбами вы, Александр Александрович, появились у меня?
– Товарищ Сталин попросил срочно помочь одному человеку с созданием противотанковых самоходок на базе моей «тридцатьчетвёрки». Он сказал, что у вас уже есть наброски и вы точно знаете, чего хотите. Вот это меня заинтересовало, а поэтому и решил лично к вам наведаться.
– Пожалуй, так будет даже лучше. По моим прикидкам, скоро немцы, во-первых, начнут модернизировать свои танки, а именно наращивать броню и ставить новые, более мощные орудия. Тут, скорее всего, просто удлинят ствол – как говорится, дёшево и сердито. Я тут поспрошал знающих людей. Вот простой пример. На нашем танке Т-28 стоит орудие КТ-28, а на Т-34 и КВ – Ф-32. Так вот, бронепробиваемость у КТ-28 никакая. В принципе, если будет бой между Т-28 и Т-26, то я поставил бы на Т-26, у них больше шансов на победу.
– Почему?
– Во-первых, орудия на Т-26 имеют большую бронепробиваемость, чем на Т-28, так что, в принципе, он вполне может расстрелять своего противника с дальней дистанции, а во-вторых, Т-28 больше, так что в него легче попасть. Так вот, на немецких «четвёрках» сейчас стоит аналогичное КТ-28 орудие, но за счёт чуть более длинного ствола имеющее лучшие характеристики. Наше новое орудие Ф-32 имеет длину ствола примерно в два с половиной раза больше, чем у КТ-28, и результаты налицо. Всего и надо удлинить ствол до пятидесяти-шестидесяти калибров.
Да хотя бы посмотреть на нашу линейку орудий. Сначала КТ-28, потом Л-11 и, наконец, Ф-32 – везде удлинение ствола и повышение бронепробиваемости, а также дальности и точности. Если это сделали мы, то почему не сделают немцы? Я более чем уверен, что к концу этого года и началу следующего на немецких «тройках» и «четвёрках» утолщится броня и удлинится орудие. Это по уже существующим танкам. Кроме того, наверняка появятся и совершенно новые. Никогда не стоит считать противника глупее себя. Раз мы строим новые танки, то и немцы тоже, возможности у них есть. И к тому времени, когда они появятся на поле боя, я хочу уже иметь действенные средства для борьбы с ними.
– Понятно. Так что именно вы хотите? Как мне надо изменить Т-34 под ваши запросы?
– Там нет ничего особо сложного, будет даже проще и технологичней в производстве. Вот смотрите. – Я достал уже набросанный до этого рисунок самоходки. – Убираем башню, что сразу ускорит и облегчит производство,
– Простите, но тут есть одно обстоятельство: перед танка и так перетяжелён, он просто не потянет такую броню.
– Потянет. Во-первых, вы не учли, что уберётся вес башни, а он будет побольше, а во-вторых, можно немного снизить толщину бортового бронирования, хотя бы до сорока миллиметров [6] .
Морозов, видимо, прикинув всё это в уме, согласился с моим доводом.
– Хорошо. А вы не боитесь уменьшать бортовое бронирование?
– Не особо. Если противник зайдёт самоходке в борт, то она, считай, и так обречена, к тому же я не собираюсь использовать их вместо танков. Их задача – бить из засад или поддерживать наступление из второй линии, а тут как раз и выходит на первое место лобовое бронирование.
6
Тут наш герой абсолютно прав: вес самоходки СУ-85 составлял 29,6 тонны, а танка Т-34-85 – 32 тонны.
– Ладно, с этим разобрались. А это у вас что?
Я принялся показывать ему компоновку самоходки. По моим задумкам, для удобства экипажа в крыше рубки должно было быть три люка, один из них с пулемётной турелью, на неё я хотел потом поставить американский «браунинг». Ещё два люка должны были быть в бортах по обеим сторонам, что значительно ускорит и облегчит экипажу загрузку в самоходку снарядов, порой это может спасти им жизни. И, наконец, ещё один люк – в корме рубки, причём двойной: половина открывается вверх, а вторая половина – вниз; этот люк для эвакуации экипажа, если самоходку подобьют. Как раз рубка защитит их и скроет от глаз противника. Всего получалось шесть люков. Люк механика-водителя спереди я предлагал убрать, так как он ослаблял лобовую броню.
Всё это я подробно и описал Морозову, а затем немного прошёлся по орудию. Это, разумеется, была наша 85-миллиметровая зенитка, которая и так должна была стать основой для орудий новых «тридцатьчетвёрок». Единственное, я попросил на конце орудия ставить пламегаситель, накидал схему простейшего: более толстый цилиндр на конце ствола, а в нём перфорированные диски, которые также будут работать и дульным тормозом. Ещё я с радостью запросил бы эжектор, вот только если о пламегасителе у меня были представления, то об эжекторе – нет. Знаю только, что это утолщение на стволе, а в нём какие-то каналы сделаны, и всё, я ведь не оружейник. Про пламегаситель ещё объяснить можно, а вот про эжектор – уже нет.
Просидели мы с Морозовым три часа, после чего я повел его в нашу столовую, так как время было обеденное. После обеда Морозов, прихватив мои наброски, уехал, и я надеялся, что к осени он сделает эти самоходки. Там делать всего ничего, вот я и надеялся осенью их уже получить. Даже если приёмная комиссия их запорет, пусть сделает лично для меня. Я-то знал, как они будут необходимы на Курской дуге, потому и готовился заранее. Лучше, конечно, были СУ-100, но там проблемы с орудием, быстро его не сделают, а зенитки – вот они, только под танк переделай. Это хорошо, что дело сдвинулось с мёртвой точки.