Комбатанты
Шрифт:
– Иуды! – вырвалось у Валерки.
– Нет, мой дорогой, это подонки! А иуды это те, кто из-за бабских юбок стреляет и стариками с детьми прикрывается, – уточнил Петрович, пощелкивая по сигарете, стряхивая пепел.
– Помнится, во время движения колонны через Хасавюрт пропал молоденький прапорщик. Заглох движок у последнего «зилка». И сгинул парень вместе с автоматом, больше мы его так и не видели…
– Немудрено, Валер, – хмыкнул Петрович. – Там полгорода – чеченцев. Пятая колонна, твою мать. И оружия, там говорят, немерено.
– Удивляюсь, как они нам
– Погоди, браток, еще долбанут. Если уже средь бела дня на улицах стали заваливать «федералов», чего ждать дальше.
– Мне кажется, зачищать надо тщательнее и чаще! Не церемониться, арестовывать пособников, гадов всех подозрительных. Высылать подальше, чтоб духу их здесь не было, чтоб воду не мутили! Иначе ничего не добьемся, так и будут нас месить.
– Валерка, дорогой, не смеши меня, козла старого. Уже высылали! Дедушка Сталин постарался! На нашу бедную головушку! Они теперь русский язык лучше нашего знают, где их только сейчас в России нет, как тараканы расползлись по стране, – язвительно усмехнулся Петрович. – Их полмиллиона к нам переселилось из-за дудаевского режима. Так вот скажи, какого рожна мы должны за них воевать? Иди, Ахмед, воюй, освобождай свою землю от Басаевых и прочей сволочи. Не идет! Некогда! Бизнесом, видете ли, занимается! Пусть Иван отдувается, сопли кровавые пускает за него!
– И все же, Петрович, я за «жесткие зачистки». Окружай «десантурой» и спецназом населенные пункты и тряси «чехов» до тех пор, пока не посинеют. Иначе хрен ты тут что сделаешь!
Бар закрывался. Валерка и Харин одни из последних покинули уютный столик в углу у окна. На улице было тепло, падал редкий пушистый снег. За разговором не заметили, как прошли пару кварталов и остановились у небольшого магазинчика.
– Открывай! – майор настойчиво забарабанил в стеклянную дверь.
– Закрыто! – проорал выглянувший торгаш, показывая на часы на руке. – Закрываем!
К магазинчику подлетел милицейский «уазик» с «мигалкой», из него выскочили трое милиционеров. Один с автоматом. Ввалились шумной гурьбой в помещение.
– Наряд вызывали? – гаркнул усатый старшина в шапке, сдвинутой на затылок.
– Да вот хулиганят, стекло разбили, – объяснял хозяин магазина, молодой откормленный парень в кожаном пальто, лет двадцати восьми.
– Мы уже закрыли, а они вломились, буянят! – завопила из-за прилавка одна из продавщиц, сильно накрашенная блондинка. – Чертовы пьянчуги! Покоя от них нет!
– Кто буянит, красуля, ненаглядная моя? Какое стекло? Само треснуло, оно на ладан дышало. Я только за ручку тронул. Девочки, милые, бутылку «старки», пачку сигарет и мы покинем ваш райский уголок, – покачиваясь, откликнулся добродушно майор, сосредоточенно копаясь в раскрытом бумажнике. – Вот вам за стекло, а это…
– Всем шампанского! Угощаю всех! Братки, я ведь тоже «мент поганый»! Полгода назад служил в милицейском батальоне! – заорал, увидев вошедший наряд, обрадованный Валерка, размахивая зажатыми в кулаке смятыми купюрами.
– Ладно, хватит
– Заодно отдохнете, протокольчик составим! – добавил другой.
– Куда? – спросил Валерка, осоловело тараща глаза на милиционеров. – Не понял!
– В гости, дорогой! К Санта Клаусу! – сержант засмеялся своей шутке (у дежурившего сегодня старшего лейтенанта Каменского было прозвище – Санта Клаус).
– Нам и здесь неплохо!
– Сейчас будет плохо! Кому говорю! Выходи, пока холку не начистили! – отозвался дюжий сержант, бесцеремонно толкая майора к выходу.
– Что за тон, ментура? – возмутился Харин. – Ты как со мной разговариваешь, щенок? Ну-ка, руки в сторону!
– Да чего с ними церемониться! Давай ребята!
Милиционер, грубо заломив руку майору за спину, потащил его к выходу. Валерка бросился на помощь другу и схватил сержанта за рукав, но, получив резкий удар локтем в лицо, отлетел к прилавку и шлепнулся на пол.
– Суки!! – взревел Харин, вывернувшись из захвата и сбив сержанта с ног. Сдернул у него с плеча «акаэс» и, передернув затвор, заорал на опешивших ментов:
– Стой! Падлы!
– Ты чего, майор? Не дури!
– Всех положу! Не подходи!
– Охренел совсем? Что за шутки? Не будь мудаком, отдай оружие!
– Назад! – Майор побагровел, его глаза потемнели и сузились.
– Слышь, приятель, давай по-хорошему поговорим! Только автомат верни!
– Ты, что?! Неприятностей на свою жопу ищешь?! – рявкнул побледневший старшина. – Будут! Под статью захотел? На нары?
– Заткнись, сучонок! Я тебе такие нары покажу! Это тебе не старых бабок с семечками да носками у магазинов гонять!
– Паша, передай Терехину…
– Меня боевого офицера какая-то шушера будет лапать! – перебил старшину майор. – Да я вас сейчас стреножу! Или яйца отстрелю! Мудачье поганое! Извинения еще будете просить!
– Майор, ты не зарывайся!
– Ну-ка, живо! Поднять парня! – Харин повел дулом «акаэса».
Двое милиционеров попытались поднять отключившегося Валерку с пола. Левый глаз у него основательно заплыл, из распухшего носа на подбородок и шарф текли кровавые сопли.
– Малец, ну давай! Давай! Хватит спать, здесь тебе не гостиница, – похлопывая по щеке, младший сержант делал все, чтобы привести Валерку в чувство.
– Вы чего с парнем сделали, козлы ментовские? – майор, опутив автомат, наклонился над лежащим.
Этого движения было достаточно, чтобы милиционеры воспользовались ситуацией. Один из них крепко обхватил сильными руками майора сзади, тем временем двое других вцепились в оружие. После непродолжительной возни поверженный майор лежал на полу лицом вниз с наручниками на руках. Грязно матерясь и извиваясь, он пытался пнуть кого-нибудь из врагов.
Спустя тридцать минут он уже метался по «обезьяннику», как раненый зверь, крича через решетку проклятия в адрес «ментов». Валерка, без ремня и шнурков, молча сидел на привинченной к стене скамье, прижавшись разбитым лицом к холодной цементной стене. Тошнило. Гудела голова.