Комар
Шрифт:
— Оно то понятно, что золотом… — не сдавался бородач. — Но от кого, приплод-то будет? Не от тебя ли? — все дружно заржали. — Ты то у нас, — ходок известный! От такого красавца и волчица не откажется! — смех усилился.
— Дурень ты Хват! — гаркнул на мужика, Балун. — От моего пса, приплод будет. От кого же ещё!
— От Зевуна? — переспросил удивлённо Хват. — Так он же только спать на солнышке, да жрать в три горла и умеет! Разъелся так, что и ходит с трудом! Зачем так собаку перекармливать… На этом телёнке, разве что детишек малых, вместо лошади катать можно. Он и волчицу эту сожрёт и не
— Даст… — уверенно сказал Балун. — Ему, — все дают!
— Как и тебе! — вновь заржал Хват.
Я лежал и слушал всю эту ахинею… Но тут, слово за слово, и Балун всё же поделился ценной информацией…
— А чего она, скулит-то так? — поинтересовался Хват.
— Задние ноги ей удавкой переломало. Перестарался я немного, с натяжкой-то. Поживёт пока на привязи, освоится. А там гляди, и пёсик мой ей приглянется…
— С чего, такая уверенность?
— Есть у меня одно зелье… Приворотное… Буду понемногу в мясо добавлять…
— Где взял? Неужели, Ведунья старая дала? А на людей оно действует?
— Не знаю. Не спрашивал. Но думаю, — что да. Иначе, кто бы за нашего Хвата, по своей воле пошёл? — все взглянули на ошарашенного мужика. — Да, шучу я! — вдруг заржал Балун. Молодая она ещё совсем! И женишка пока, видно нету. А то мы бы давно его уже на рогатину посадили! А раз молодая и пары себе пока не подыскала, то за пол года до первой течки, шанс понравится для моего зверюги, вполне имеется!
— Ты что это, пол года эту волчицу в поселении держать собираешься?
— А что такого? Я охотник справный. И мяса у нас хватает.
— Знаем, что хватает… Зевуна так раскормил, что в случае чего, вместо того же телёнка, сожрать можно. Но, что Старик на это скажет? Зачем мол, дикого зверя притащил? Да и Любава твоя, волков тоже не жалует…
— А какая разница, что он скажет? Мы люди вольные! И если честно, давно пора его с нашего горба сковырнуть! А то, куда это годится? От одних хозяев сбежали, так свои же на шею лезут! Сколько годков, одного и того же деда на старейшину выбираем? А он, уже вместо десятины, чуть ли не пятую часть на общие нужды забирать начал! Знаем мы, про эти новые нужды! Всё семейство в парче, да шёлке с золотом ходит! Домину себе такую отгрохал, что и заблудится не мудрено! А казачки эти наёмные, зачем нужны? Своих воинов, мало, что-ли?!
— Так-то, оно так… — согласились мужички. — Но кто же супротив Старика, по своей воли пойдёт-то! Боятся его все… А выборы у нас, не тайные! На следующий день в ближайшей топи найдут, кто супротив шапку поднять посмеет. Это, если найдут… — все тут же притихли.
— Ладно, други мои! Разберёмся со старым скрягой как-нибудь. — вздохнул тяжело Балун. — Есть у меня одна задумка… Отдыхайте пока! А то путь не близкий, а ночью здесь с непривычки, можно и ноги переломать. А я пока посторожу. А то вдруг женишок у волчицы объявится. Или вся стая на выручку придёт. Девка-то, — явно холёная! Такие в одиночку не ходят…
Все мужики дружно захрапели. А поставивший жестокую ловушку охотник, смачно потянувшись, укрылся шерстяной накидкой и взяв в руки пригоревшую с одной стороны ветку, пошевелил еле тлевшие угли, а затем посмотрел куда-то в небо, на затянутую облаками луну.
— Как ты там сынок,
Уже приставленный возле шеи бородача ножик, готовый в мгновение ока перерезать горло бодрствующему охотнику, а затем и вонзится в каждое с двенадцати сердец, — успокоив их навсегда, медленно вернулся в ножны. И я напоследок взглянув в грустные глаза крепко связанной волчицы, вернулся к с нетерпением ожидавшему меня волку…
***
— У твоей Ри, — ноги сломаны. — выдал я страшную правду смотревшему в пустоту волку. — Даже если я их всех убью. Я не знаю, смогу ли я её вылечить. Или она умрёт…
— Нет, Комар-р… — прорычал волк. — Я, всех убью… Я буду их рвать, одного за другим… Мои сильные лапы и острые зубы, не будут знать покоя, пока будет биться моё смелое сердце. И не перестанут стучать их жестокие сердца. А ты Комар-р, возвращайся назад… Это не твоя битва! — и он твёрдой поступью, двинулся к костру.
— Хо, послушай! Я знаю как можно спасти Ри! — выкрикнул я вслед огромной чёрной тени.
— Ты снова нас всех убьёшь? Да, Комар… — не оглядываясь, прорычал Хо.
— Что? Ты о чём? Нет! Остановись, Хо! Я спасу её! Но нужно, немного подождать! Пускай они её вылечат! — но волк продолжил свою уверенную ходу, наметив себе первую цель. Сидящего и смотрящего в небо охотника. Его запах, он не спутает ни с каким иным. Ведь именно он, поставил ту злосчастную ловушку.
— А ну, остановись! — я выбежал впереди огромного зверя, одержимого только одним. Жестокой местью. И выставил перед носом волка, свой медвежий коготь. — Ты её так не спасёшь! И сам погибнешь! Подумай о ваших будущих, милых волчатах! — но волк меня не слушал. И обойдя мальца, двинулся дальше.
Я тяжело вздохнул и покрепче сжав медвежий коготь, разогнался и прыгнул на огромного зверя. Готовый в любой момент вонзить свой ножик в уже знакомое ему место. Под правое ухо. Но Хо, каким-то десятым чувством угадав траекторию моего прыжка, резко развернулся и сбив мальца своей огромной лапой, прижал к земле, наступив на руку с медвежьим когтём. Огромная волчья пасть оскалив зубы, тут же оказалась перед моим лицом.
— Сажи мне, Комар-р… — прорычал зверюга.
— Что сказать?! — простонал я под весом, больше чем стокилограммового волка. — Я же сказал, что справлюсь. Только погоди немного… И всё у вас с волчицей, будет хорошо!
— Правду. Комар-р. Правду… — и волк наступил на мою вторую детскую руку, вогнав ту, в удивительно мягкую почву. — Ты же мог легко их всех, один за другим перебить. Я видел как ты блеснул свойм острым клыком возле горла двуногого охотника. Почему ты этого не сделал? Ты мне обещал!
— Но мне нечего тебе сказать! — даже не пытаясь вырваться, прорычал я. Волк, зло зарычав, откинул голову назад и взглянув на одинокую, скрывшуюся за тучами луну, с огромным усилием воли не завыв на неё, с разгона опустил свою огромную пасть, клацнув зубами возле моего лица. Я в ужасе отвернулся и закрыл глаза. Но волк, порядком обслюнявив моё лицо, перешагнул через меня, и просто пошёл себе дальше, в направлении догорающего костра…