Командор Советского Союза
Шрифт:
И уже на машине Института – бронированной 21 Волге с форсированным двигателем, вернулся обратно к своему дому, и поднявшись по потайной лестнице, вошёл в квартиру. Скинув неведомо когда пропотевшую одежду и снаряжение, прямо из кабинета прошёл в ванную, где погрузился в гидромассажную ванну, переживая короткий но такой насыщенный вечер. Впрочем? Александр бросил взгляд на часы, висевшие над зеркалом. Вечер ещё не закончился. Двадцать один час всего. В майской Москве, самый разгул, и чад кутежа.
В дверь осторожно стукнулись, и дверь приоткрылась.
– Александр Леонидович?
– Григорий? – Мечников приподнял голову
– Звонил товарищ Берия. Просил вас прибыть сразу после приезда.
– Ясно. – Александр, выскочив из ванной наскоро вытерся, быстро оделся в синий шёлковый френч, ещё раз глянул в зеркало для контроля внешнего состояния, поправил сбившийся орден Ленина и вышел в коридор, где уже находились его охрана.
Автобус и ЗИС уже стояли внизу, и погрузившись двинулись в сторону Завидово, где рядом с «Дальней дачей» - бывшей резиденцией Сталина, был выстроен целый загородный комплекс. Гостевой дом, несколько коттеджей, небольшой бассейн и даже аэродром. Проистекло это от того, что Сталин отказался от резиденции и передал её Партии, которая и построила вокруг бывшей сталинской дачи оздоровительный комплекс для своих ветеранов.
Обычно там отдыхали и лечились старые большевики, многие из которых помнили и первую российскую революцию 1905, и вторую 1910, и собственно Социалистическую в 1911, когда власть взяла объединённая армия РСДРП, эсеров, анархистов, кадетов, и прочих[1]. Поскольку особого террора не было, как не было и кровавой метлы 30 – 37 годов, в живых оставались персонажи, не уцелевшие в известной Путнику истории, такие как например Лев Розенфельд известный под псевдонимом Каменев, или Борис Савенков успешно пускавший под откос поезда на Испанской, Финской и прочих войнах, выйдя в отставку генерал-лейтенантом инженерных войск.
По дорожке, засыпанной крупным, хрустящим под ногами песком, Александр дошёл до большой беседки, где под шпилеобразной крышей, мирно дымил большой ведерный самовар, и отдыхала группа мужчин и женщин. Лаврентий Берия одетый в просторные тёмные штаны, белую рубаху и чёрные лаковые туфли, оглянувшись на звук шагов, приветственно взмахнул рукой.
– А вот и наш юный друг. – И когда Александр подошёл совсем близко, обернулся к сидящим в беседке. – Представлять я думаю не нужно, но вот некоторые пояснения дать необходимо. – Он поправил на лице очки в тонкой оправе, и улыбнулся. – Товарищ Мечников, герой Советского Союза, дважды лауреат Сталинской премии, кавалер ордена Октябрьской Революции, двух орденов Ленина, Ордена Красного Знамени, и Боевой Славы, занимает пост заместителя министра Точного Машиностроения, в ранге министра СССР. И всё это не за красивые глаза и не потому что кто-то считает его незаконнорождённым сыном. Моим или Кобы[2]. Всё это, наш юный друг получил вполне по праву своих достижений. Новые автомобили, заводы, дороги и даже одежда и новая военная форма – это всё Мечников. Как минимум треть наших достижений в кибернетике – это тоже Мечников. Ну и в конце списка, антиграв Мечникова и пространственный прокол Мечникова. И это далеко не всё, что успел товарищ Саша.
– Список фантастический, но я знаю, что Лаврентий не врёт даже в мелочах, так что мне остаётся только порадоваться, что вы, товарищ Мечников за нас, а не за них. – Говорившая, невысокого роста, хрупкая и изящная словно балерина, одетая в белоснежное шёлковое платье с ручной вышивкой серебром, женщина со смутно узнаваемым лицом легко встала
Память Мечникова наконец выдала имя говорившей, и с чуть заметной паузой, он, осторожно взяв за кончики пальцев узкую ладонь, и поднеся к губам чуть коснулся прохладной кожи, почему-то пахнущей порохом.
– Инесса Фёдоровна[3]. – Александр опустил руку и взглянул в глаза той, которую втихаря называли любовницей самого Ленина. – Я тоже рад, что я на вашей стороне.
– Ого! – Мужчина, сидевший рядом, громко, раскатисто расхохотался, увидев как быстро и глубоко покраснела женщина. – Неужели нашёлся тот, кто смог смутить нашу несгибаемую француженку?
Теперь память, словно желая реабилитироваться мгновенно выдала имя человека.
– Салам алейкум[4] Мир Джафар Аббас оглы[5]. – Александр поклонился.
– Уа алейкум ассалам, Александр джан. – Багиров широко улыбнулся, и перешёл на русский которым владел совершенно без малейшего акцента. – Проходи, садись.
– Благодарю. – Александр снова поклонился и шагнув к Надежде Константиновне, поклонился уже ей персонально, как своей близкой знакомой.
– Надежда Константиновна, сердечно рад видеть вас вновь.
– Сашенька. – Крупская сидевшая бок о бок с Арманд, ласково улыбнулась. – А ты опять геройствуешь?
– Я? – Александр удивлённо поднял брови. – Когда?
– Боже, какая игра! – Сидевший напротив мужчина жизнерадостно рассмеялся, чуть не пролив чай, который держал в руках на свой белоснежный костюм.
– Михаил Александрович. – Мечников мгновенно узнавший известнейшего писателя Шолохова, поклонился, и крепко пожал протянутую руку, помня о железной хватке великого писателя.
– У меня в отряде снайпер был. Молодой совсем парень. Пропадал временами, а потом некров мёртвых находили в округе. Тоже вот с такими честными глазами говорил, что в первый раз слышит. – Шолохов усмехнулся указательным пальцем левой руки разгладил кончики усов, и кивнул на самовар. – Подсаживайся давай да расскажи нам как ты этого шкуру живодёрскую прибил. Тридцать лет ведь от нас бегал, чортов сын.
– Да как-то само собой получилось. – Александр занял место у балюстрады, окружавшей площадку беседки, и с поклоном приняв у Крупской блюдце со стоящим на нём чаем в серебряном подстаканнике, чуть отхлебнул крепкого и чёрного словно дёготь напитка. – Ну, я по разговору понял, что он энергетик, и поэтому сразу воткнул в него пару гвоздей из коммуния. Их мне товарищ Говорова у себя в мастерских отлила. Против высокоранговых энергетов – лучший способ. Ну и конечно бронебойные пули. Чем точнее выстрел, тем меньше проблема, как говорил мой папа.
– По вашим словам, получается, что вы вот так запросто вошли, и прислонили к стенке чёрного архимагистра с которым не могло справиться всё КГБ? – Инесса Арманд негромко рассмеялась. – Не пора ли нам менять Шелепина на кого-то другого? – Она с вызовом посмотрела на Берию.
– Ну если опустить годы тренировок, и целую кучу совсем непростых наук, а после неплохую оперативную и энергетическую подготовку, и гору совсем нестандартного оборудования, то – да. Вошёл и прислонил. Но это же рассказ не о таком красивом и неотразимом мне, а о неразумном и глупом… как там кстати его звали?