Команда
Шрифт:
Да уж. Всех, прибывающих из пояса астероидов, временно селили в резервации на Луне. Если учесть, что она так же подверглась террористическим актам и понесла значительные потери, несложно представить, каким кошмаром всё обернулось для вновь прибывших.
Селениты, лишившиеся близких, смотрели на них как на врагов. Причём, ухитрявшихся пожирать драгоценные запасы, уничтожать питьевую воду. К тому же, в отличие от обычных военнопленных, находящихся в карантинной зоне, их нельзя было употребить даже не простейших работах.
В этом замечательном веке — увы — никто больше не пользовался
Для очистки совести, нас троих протестировали с помощью сильнейших психотропных препаратов. Получив дозу, сразу вспомнила теоретически знакомые ощущения: «приход», «горячую» гортань, эйфорию, уменьшение веса собственного тела. Ещё в позапрошлой жизни, директор охранного бюро, в качестве ознакомительной меры подвергающий всех без исключения сотрудников действию «наркотика правды», заставил пройти испытание и меня.
Глядя в печальные глаза Алексея Орлова, вновь удивилась симптому кажущегося роста волос на голове и между пальцами. Констатировала, что внезапно изменилась яркость освещения, появилась смешливость, сильный голод и галлюцинации. Казалось, окружающие висят в воздухе, краска, стекает со стен, образуя на полу замысловатые кляксы.
— В наркотическом трансе растормаживаются сдерживающие центры мозга, но сохраняется память. — Объяснял человек в традиционном белом халате.
Не знаю, остался ли этот обычай с наших дней, или же эскулапы специально нарядились в привычное гостям одеяние.
Но, увы… В обладающие ментальной защитой упрямые головы совершенно ничего нельзя было впихнуть искусственным способом. Ибо гипнозу мы не подвержены вообще. Ни штатные психологи, всю жизнь отдавшие изучению этого вопроса, ни более жёсткие меры, с использованием автоматики, работающей в определённом частотном диапазоне, не дали результатов.
— Всё же, придётся вам пройти хотя бы поверхностный, ознакомительный курс современного военного дела. — В голосе седого человека с внимательными глазами отчётливо читалась лёгкая досада. — Как ни хочу я немедленно приступить к началу операции, выпускать в космос неподготовленных людей не имею права. Мы прикрепим вас к одной офицерских групп, проходящих — ввиду возникновения новых реалий — переподготовку. Думаю, в процессе занятий, пусть чатично, всё же сможете вобрать в себя квинтэссенцию, концентрат знаний. На большее — увы — просто нет времени.
Помнится, Алексей тогда ещё фыркнул. За что удостоился отрезвляющего взгляда Большого Босса.
— Это не надолго. — Вступил в разговор Орлов. — В ближайшие дни, как только выработаем хоть какой-то приемлемый план, все трое перейдут на индивидуальные тренировки. Ну а ознакомится с устройством скафандра, и научиться пользоваться аптечкой, думаю, можно и на общих основаниях.
— Получены данные, что группа прикрытия подверглась нейропрограммированию. — Горошина передатчика, вложенная в ухо, заговорила голосом офицера-наставника. — Всем, кто находился во время атаки в шлюзе, немедленно сложить оружие. Остальным приказываю проконтролировать.
Легко ему командовать. Попробуй тут проверь, спеленанная и намертво пристёгнутая к носилкам. К тому же, у нахально улыбающихся кобылиц, идущих рядом, бластеры как раз имеются.
— Ну что, пай девочка? — Недобро оскалилась Инга Саад, высоченная шведка с плоским, каким-то мужицким лицом. — Как смотришь на то, чтобы выполнить приказ?
В сердцах я сплюнула. Всё же, бабы всегда остаются бабами. Сто лет прошло. К их услугам все мыслимые и немыслимые блага. А некоторых хлебом не корми, а дай повыпендриваться.
Надо сказать, что большинство девочек, выбравших профессию десантниц, не отличались… если можно так выразиться, женской привлекательностью. Скорее даже наоборот. Какие-то кряжистые, мосластые фигуры, больше подходящие сильному полу. Широкие запястья. И, по-моему, некоторые из них специально принимали мужские гормоны.
Конечно, в этом просвещённом времени пластическая хирургия достигла немыслимых высот. И отдельные представительницы щеголяли картинно кукольными личиками. Что не сделало их ни на йоту краше. Ибо, ни осанку, ни грацию хирургическим путём привить ещё никому не удалось. Не говоря уже о таких мелочах как нежность или нечто неуловимое, что присутствует во взгляде каждой НАСТОЯЩЕЙ женщины.
Вот эти-то… дамочки бесились пуще всего. Не знаю уж, чем им не понравился мой внешний вид, но с первой минуты, едва вошла в казарму, почувствовала стойкую антипатию местного контингента.
Легонько пошевелив правой кистью, пошарила пальцами за обшлагом рукава. Давно вышедшие из употребления, и ставшие анахронизмом бритвенные лезвия, имеют одну прекрасную особенность. Их без труда можно спрятать где угодно. Вот и я, по примеру героев американских детективов, просмотрев утром вероятности, выпросила у Сашки — для чего пришлось топать через весь плац — один экземпляр.
К счастью, эту его прихоть господин Орлов счёл нужным удовлетворить. И, наотрез отказавшемуся уничтожать растительность на лице с помощью пены Сашке где-то достали десяток упаковок «Спутника».
Нейлоновые ремни, выдерживающие нагрузку в несколько тонн, не были рассчитаны на подобное варварское обращение. Вывернув ладонь, незаметно перерезала один. Мельком глянув на несколько секунд вперёд, выбрала подходящий момент и переложила тоненькую металлическую полоску в другую руку.
Уже подплывая к медицинскому блоку, в котором находились регенерационные камеры, освободила ноги.
Конечно, не очень спортивно бить товарок сзади. Извиняет лишь то, что их было трое. И все такие здоровые. Во всяком случае, мои «метр шестьдесят восемь» не шли ни в какое сравнение со слоноподобными фигурами десантниц.
Двум-трём подленьким штучкам научил Ал-Ор. Перед отправкой в казарму, как-то жалостливо окинул взглядом мою хрупкую фигурку, явно созданную природой не для мужских дел, и предложил заполнить «некоторый пробел в образовании». В общем, после нескольких часов мытарств, с горем пополам научилась попадать в любую из трёх болевых точек, показанных им. Силы для этого особой не требовалось, а эффект достигался практически мгновенно.