Команда
Шрифт:
Натешившись, Рубеус ставил клетку обратно в темный шкаф и садился за подготовку защиты для Клювокрыла. Малышка Гермиона, золотая голова, снабдила его кипой выписок из школьной библиотеки, Кингсли по старой дружбе покопался в министерских архивах, оба не пожалели времени на разбор всяких-разных юридических закавык, но проклятое хагридово косноязычие свело их усилия на нет. Зато у белобрыса язык был подвешен превосходно: «…бешеная тварь…», «…мой сын чудом остался жив…», «…безопасность наших детей в ваших руках…» Страшно не хватало Кеттлберна — большинство комиссионных старцев были его однокашниками, а остальных он когда-то учил — но наставник еще осенью укатил порыбачить на Амазонку, и с тех пор от него
В потоке отчаянных усилий, направленных на попытку не проиграть апелляцию, Рубеус почти забыл о Скабберсе, лишь совал анимагу очередной сухарь с жухлым огурцом, хлопал дверцей шкафа и спешил к заваленному свитками столу. Потому новая просьба Дамблдора стала для него полной неожиданностью.
— Рональд должен получить свою крысу шестого июня, в день апелляции. — Директор сунул в рот карамельку и безмятежно улыбнулся. — Это очень важно, Рубеус, важнее всего, что мы имеем на сегодняшний день.
— Но как же… а Клювик?
— От того, насколько вовремя Скабберс вернется к хозяину, зависит, в том числе, и судьба Клювокрыла.
— Но… но…
— После слушания привяжи его на огороде, поближе к деревьям, и отправь Гарри сову. — Дамблдор подмигнул. — Думаю, если ты попросишь их не приходить, они обязательно явятся.
— Но Клювик…
— Клювик прекрасно проведет время на твоих роскошных грядках. Ты же меж тем вернешь Рону его крысу и выгонишь трио обратно в замок, причем так, чтобы они не вздумали задержаться возле хижины даже на секунду.
— Это если апелляция… нет?
— Апелляция свою задачу уже выполнила, больше толку от нее не будет.
— Какую задачу?
— Время, Рубеус. Она выиграла для нас время, и теперь мы должны правильно им распорядиться. Все в этой истории зависит от времени…
Директор вдруг перестал улыбаться, наклонился вперед, прижав грудью бороду к краю стола, и Хагрид неожиданно для себя разглядел, какие глубокие у старика морщины на лбу — куда глубже, чем вокруг глаз.
— Это очень, очень важно, Рубеус. Вызвать детей, отдать им Скабберса и выставить вон. Умоляю, не опоздай.
Позже лесничий голову сломал, пытаясь сообразить, каким чудом ребятки сумели за жалкие три часа переделать такую уйму дел: свести с огорода Клюва и забраться в Визжащую Хижину, выяснить отношения с Сириусом и приложить Снейпа, упустить Петтигрю и разогнать полсотни дементоров, загреметь в больничное крыло и устроить Блэку побег… Не иначе как раздвоились. Растут волшебнята…
«…еще как растут», — думал он в сентябре, впервые застав троицу вместе с младшей Уизли на поляне в глубине Леса. При свете звезд гриффиндорцы четко, сосредоточенно и с полной отдачей отрабатывали дуэльные стойки. Тихо звучали слова заклинаний, вращались палочки в руках, шуршали по осенней траве подолы мантий. Хагрид пристроился было за деревом смотреть, но оказалось, эта компания относится к вопросам безопасности не в пример серьезнее своих бесшабашных предшественников. Минуты не прошло, как Гарри поднял руку, и четверка мгновенно сгрудилась спина к спине, выставив палочки и вертя головами по сторонам. Пришлось уносить ноги — Хагрид отчего-то сомневался, что давнее знакомство убережет его от Обливиэйта, ребятишки сюда не в пиратов играть пришли. Вот и выросли птенцы, оперились… Проклюнулась было старая мысля про «доложить-не доложить», но Рубеус пнул ее прочь ‒ хватит, господин директор, навоспитывались, сосунки теперь сами с усами, и, если дать им волю, усы свои отрастят еще подлиннее вашей знаменитой бороды. Без подсказки все вызнают, во всем разберутся, со всем справятся и посадят вас между делом в большую, глубокую лужу…
В следующий раз Хагрид устроил себе наблюдательный пункт футах в двухстах от облюбованной заговорщиками полянки. Влез на высокое дерево,
Спустился он только под утро, с чугунной головой, выпученными от проклятого амулета глазами и огромным уважением к юным полуночникам. Вот ведь племя человечье! Пока гром не грянет, с места не сдвинутся, но зато уж как приспичит — горы свернут. На уроках хоть бы на осьмушку так старались.
В октябре компания обзавелась пятым участником ‒ Хагрид едва с дерева не свалился, узнав в полноватом длинноруком пареньке застенчивого простофилю Лонгботтома. Поначалу у него мало что получалось: без конца ронял палочку, путался в собственных конечностях и каждые пять минут вспахивал попом землю, но «учителя» с недетским терпением поднимали, отряхивали, ставили в позицию и заставляли повторять движение до тех пор, пока на смену неуклюжести не приходило подобие грации. Тогда Невилла хлопали по плечу и показывали следующий дуэльный прием. Упорства всем пятерым было не занимать.
В ноябре Рубеус неожиданно и очень обидно схлопотал по затылку Конфундусом — малолетним конспираторам зачем-то понадобилось, чтобы лесничий показал Гарри драконов. Будто сами про них вызнать не могли! А директор, меж прочим, именно это делать строго-настрого запретил. Моуди, правда, наоборот, просил подсобить пацаненку, но… какой-то странный он, этот Аластор, словно не десять лет прошло с последней встречи, а все сто. Покивав в ответ на просьбу, Хагрид рванул к начальству жаловаться, и начальство на сей раз ожиданий не обмануло: никого не слушать, ни с кем не разговаривать, Гарри к драконам не подпускать. Это все было с утра, а к ночи Рубеус уже вел Олимпию к драконьим загонам, и следом шуршал в своей мантии очкастый предатель…
Сообразив с утра, что произошло, Хагрид рванул таки к благодетелю докладывать, но споткнулся на пороге о Клыка и вылетел из дому намного быстрее, чем собирался. Пришлось вернуться. Поливая снейповым снадобьем разбитую коленку, он чуток поостыл, извинился перед удивленным псом и начал думать. С одного боку, страшно хотелось всыпать подлецам пониже спины: виданное ли дело, старого друга — заклятием в тыл! С другой стороны, этот старый друг за три года по директорской указке столько лапши детворе на уши навесил — впору медаль чеканить. Вранье, конечно, не розга, но и Конфундус — не Азкабан. Выходит, квиты. К тому же, привыкший к дамблдоровым методам лесничий на тот момент был уверен: имя Гарри Поттера в Кубок бросила рука директора. А значит, пускай детвора себе дальше зубья отращивает, пускай бдит по ночам, и нечего благодетелю о том знать. Ишь, расселся на прикупе, набрал козырей полные рукава, думает, игра в кармане! Не кажи гоп, директор, не кажи! Карты ведь пересдать недолго…
В декабре Рубеус случайно подслушал разговор Дамблдора с мадам Пинс — старик велел временно убрать с полок книги, в которых упоминается заклятье Головного Пузыря: «Да, дорогая Ирма, и «Стандартную книгу заклинаний» за шестой курс тоже, если она вдруг понадобится кому-то из семикурсников, ему не составит труда ее раздобыть...»
Пообщавшись немного погодя со знакомцами из водяного народа, Хагрид понял смысл библиотечной загадки и впервые усомнился: а директор ли сунул в Кубок проклятую бумажку? Про драконов молчок, к Озеру подпускать тоже не хочет — явно старается вывести своего героя из игры. Видать, на Турнир у него были совсем другие планы… Уж не сам ли таки Поттер вздумал поучаствовать в драке? Конфундус у них получается отлично. Только вот зачем? Кроме скандала, больших нервов и сомнительной славы, толку от затеи по нулям, а светиться зазря малыш Гарри ох как не любит… Но если не он и не Дамблдор, то кто? Кто?..