Команда ТелеVIР
Шрифт:
Игорь моргнул, и черт пропал, оставив слабый запах серы.
Прошла долгая минута молчания, прежде чем Игорь почувствовал обращенные на него взгляды.
– Ничего себе новости, – выпалил потрясенный Петр. Он уже не знал, чему удивляться больше: произошедшим событиям или действиям Игоря. – Ты отправил им посылку? По какому адресу? Ее, что, и на почте приняли?
– Не совсем… – напустил туману Игорь, не желая продолжать тему.
– Вот моя визитка, – Петр протянул ему карточку. – Если понадобится помощь – звони, не раздумывая: ты перевернул мои представления о жизни. Надо же, отправить посылку самому
– Черти попутали… – Игорь вытер пот со лба.– Здесь вода есть? Пить хочется страшно…
Арсений открыл кран и подставил стакан. Мутная, но сильная струя светло-коричневой пены в один миг наполнила стакан и обрызгала его самого. Арсений отскочил, недоверчиво принюхался, поморгал, приблизил стакан к носу и восхищенно воскликнул:
– Пиво, мужики! Настоящее! – радостно глотнул и скривился от отвращения. – Кислятина…
Джип вытащили из подъезда, сломав верх кабины и срезав остатки перил – иначе он не проходил. «Москвич» вытолкали через открытое окно, приставив к подоконнику длинные и толстые доски, оказавшиеся среди квартирного хлама. Вопреки ожидаемому, доски оказались отличными. Игорь подумал, что владельцы намеревались послать их по другому, вполне земному адресу, но в процессе загрузки досок некий рабочий уронил одну на ногу и произнес ключевую фразу. В результате непредумышленного посыла полтора кубометра древесины очутились далеко от изначально запланированного места, хотя Игорь сильно сомневался в том, что рабочий послал доски именно к черту.
Изувеченный автомобиль упал с высоты в десять с лишним метров, но хуже от этого стал выглядеть только асфальт.
Как-то одновременно дом окружили журналисты из разных газет и телекомпаний, словно заранее сговорились взять жильцов в двойное оцепление и никого не выпускать без интервью. Корреспонденты засыпали присутствующих вопросами о том, как автомобили попали в подъезд, но столпившиеся в отдалении ответственные люди с умным видом молчали: мол, нечего глупые вопросы задавать, и так всё понятно. Водитель вместо ответа лаконично щелкнул себя по горлу, а страховой агент и команда экспертов и вовсе отзывались матерными словами: тут пытаешься составить правдоподобный отчет о причинах аварии, а журналисты уже все уши прожужжали бесконечными глупыми вопросами о паранормальных рисках и страховках от полтергейста. Высыпавшие из подъезда жильцы вместо ответов на прямые вопросы с маниакальной настойчивостью жаловались на беспорядки в стране и требовали доложить о безобразиях президенту. Дрессировщик и вовсе ушел по-английски, ни с кем не попрощавшись.
Уставшая журналистка местной телекомпании отошла от толпы переговаривающихся жильцов и присела на оставшееся от джипа переднее сиденье: ничего существенного выяснить не удалось. Вдобавок, жильцы обвинили ее в продажности чиновникам и неправильном освещении материалов. Рывком сорвав с головы крохотные наушники, она мрачно заявила:
– Меня никто не любит.
– Я тебя люблю! – воодушевленно ответил оператор, намереваясь ее поддержать: иначе злость журналистки обрушится на него же, едва они отъедут с места событий. Не впервой.
Журналистка поймала его на слове:
– Женишься?
Прозвучало так, словно раздался выстрел из пушки в приговоренного к смерти. Народ неподалеку умолк и повернул
– Нет, спасибо, – отказался оператор: ему хватало профессиональных скандалов и на работе, и выслушивать обвинения бесплатно после работы он не намеревался. Толпа отвернулась и снова загомонила о личном. Журналистка сжала наушники, те сломались с глухим щелчком. Оператор поднял руки. – Ладно, сдаюсь: тебя никто не любит.
Журналистка отбросила сломанные наушники в урну и сердито выпалила:
– Ты просто невозможен!
– А ты – абсолютно нереальна, – ухмыльнулся оператор. – Хорош дуться, работы полно. Поехали!
Журналистка мрачно посмотрела на оказавшегося рядом Игоря.
– А ты чего тут улыбаешься? – рявкнула она. Мало того, что основной участник событий не желает отвечать на поставленные вопросы свободной прессы, так еще и на нервы действует.
– Я знаю, почему вас не любят, – ответил тот, старательно стирая с лица улыбку. Улыбка упрямо не исчезала. – Хотите, расскажу об этом в камеру?
– Тоже мне, тайна, – буркнула журналистка. – Сволочи потому что, вот и не любят. Короче, молчел, вот моя визитка. Надумаешь рассказать, что у вас произошло, звони.
Игорь сунул визитку в нагрудный карман рубашки.
– Непременно позвоню, – сообщил он. – В будущем апреле, первого числа. Раньше – никак.
– Да хоть тридцатого, – ответила журналистка: что день смеха, что Варфоломеевская ночь – один хрен, сенсации в любое время нужны.
Дверца редакционного джипа захлопнулась, автомобиль рванул с места и вскоре затерялся в потоке машин.
Когда деформированные «Чероки» и «Москвича» загрузили в кузов грузовика, Игорь попрощался с Петром и зашагал домой. Предприимчивый Арсений к этому времени разрубил на куски и разделал «матерого червяка» – чего зря свежему мясу пропадать? Тем более, что не так давно по одной программе показывали, как их правильно готовить. Игорю, исполнившему роль наживки, тоже перепал приличный кусок, и еще немного досталось коту с восьмого этажа – надоело слышать его требовательное мяуканье.
История закончилась вполне мирно, если не считать гибели питона, изувеченного подъезда и…
– …и кучи хлама в родной квартире, – мрачный, как грозовая туча, вслух закончил мысль Игорь. Избавление жилья от мусора растянется месяца на полтора, не меньше. Теоретически, навести порядок можно и за один день при помощи команды гастарбайтеров из ближнего зарубежья, но лучше проделать уборку собственными силами: дешевле и надежнее. Ведь посторонним не скажешь, что, к примеру, сберегательная книжка на предъявителя – это частная собственность, а не подлежащий выносу мусор. Как и музыкальный центр, телевизор, видеомагнитофон и куча нужных вещей, появившихся в квартире без помощи потусторонних сил.
Пробираясь сквозь кучи хлама к засыпанному дивану и радуясь, что черт не выслал продуктовые отходы недельной давности, Игорь сбросил его с половины дивана и лег около кучи исписанных бумажек.
– Господи… что за барахло? – устало пробормотал он, рассматривая листки и по одному сбрасывая их на пол. Тысячи страниц с никому не нужными записями – им самое место в костре или мусорном контейнере, а не на диване в малогабаритной квартире. И если начать выбрасывать их прямо сейчас, то к концу лета квартира снова примет чистый вид.