Команда Альфа
Шрифт:
Джимми сверкнул ослепительно белыми зубами. Подстриженные «канадкой» волосы, броская элегантность придавали ему вид живой рекламы кока-колы.
— Мы отправимся, как только вы уложите свои вещи! — коротко сообщил он. По его мнению, видимо, этого было вполне достаточно для того, чтобы мы последовали за ним, не спросив даже, куда и зачем.
И, что было удивительней всего, мы в самом деле ничего не спросили. Нам было тогда безразлично, в какую сторону идти, хоть на северный полюс. Только бы вырваться отсюда, только бы скорее окончились
Когда мы выходили из лагерных ворот, охрана отдала нам честь. Видимо, наш провожатый был крупной шишкой.
Нас ждал огромный серый «понтиак». С виду это был прямо-таки шедевр машиностроения, о таких автомобилях мы еще в Вене шутя говорили: чтобы добраться от его фар до багажника, без мопеда не обойдешься. Одним словом, у Джимми была великолепная машина.
Он заметил, что я разглядываю ее.
— Что, подходящая штучка? он весело хлопнул меня по плечу. — Сто шестьдесят лошадиных сил! Дает сто восемьдесят километров в час. И у тебя будет такая же, нужно только постараться!
Он со всеми нами был на «ты». С моими братьями, со мной и с моей сестрой. Как член семьи или давний друг. Иренка, моя сестра, которая в свои восемнадцать лет держалась уже как взрослая, нашлась:
— Но, надеюсь, мы не с такой скоростью поедем, не правда ли, сэр? — Слово «сэр» она произнесла с легким ударением, сделав одновременно книксен.
У матери смеялись глаза. У отца они кололи негодованием. Но Джимми снисходительно потрепал Иренку по щеке. Точь-в-точь как хозяин ласкает свою лошадь. Тогда я еще не знал, насколько это мое сравнение было удачным.
Позднее, спустя несколько лет, я уверился, что американцы, у которых в кармане чековая книжка, именно так обращаются с неамериканцами. А все потому, что они повсюду чувствуют себя хозяевами.
По Нью-Йорку мы еле двигались. Меня угнетала масса автомобилей, теснившая нас справа и слева, спереди и сзади.
— Что за страна! Что за богатые люди! — шепнул мне мой брат Рэжё при виде бесконечных потоков машин.
— Да, сын мой, это буржуазный образ жизни, — заметил отец, смерив взглядом ошеломленного Рэжё. — Он во многом перещеголял устаревший, европейский. Здесь ускоренный темп жизни: к этому вам придется теперь приноровиться!
Когда мы миновали черту города, Джимми перешел на бешеную скорость.
Сестра, в шутку просившая его только что не гнать так машину, теперь уже с явной тревогой поглядывала на спидометр, стрелка которого вздрагивала между 140 и 150.
— Не слишком ли это? — спрашивала она, когда навстречу и мимо с подобной же скоростью летели машины, мелькая так, что у нас рябило в глазах. Наконец, не выдержав, она стала хныкать.
Джимми обернулся, не сбавляя при этом скорости.
— Нет, это немного! — возразил он. — У нас очень большая страна, порой приходится проезжать много тысяч миль. Кто ползет, тот опаздывает!
И в самом деле. Этот принцип наложил свой отпечаток на всю нашу дальнейшую жизнь.
глава
Будни
Устроившись, мы все занялись делом.
За неимением лучшего я стал подсобным рабочим в одном из больших гаражей.
— Вон в той стеклянной клетке сидит босс! К нему и ступайте!
«Да, не очень-то он любезен», — подумал я, тем не менее ноги мои сами уже понесли меня в указанную сторону. Я постучал в дверь конторы.
— Чего надо?
— Я слыхал, сэр, будто вы нуждаетесь в рабочей силе.
— Я венгр, сэр.
— Кем угодно. Мне все равно, лишь бы заработать!
Мой ответ явно понравился ему.
— Из тебя выйдет неплохой американец! Будешь иметь по доллару в час, в месяц это составит двести долларов. А в форинтах выйдет по меньшей мере шесть тысяч.
— Ну что, взяли? — спросил он.
— Да.
— Сколько?
— Доллар в час.
— Ваш предшественник получал на двадцать центов больше. Он был американец. Вы у нас стоите дешевле! Ну, желаю удачи!
Долговязый Хэрвер принял меня почти радушно.
Поравнявшись с коренастым человеком средних лет, он остановился.
— Хэлло, Том! Можешь возвращаться к крану. Босс прислал вместо тебя вот этого.
Именуемый Томом ничего не сказал, тут же собрал свои пожитки и ушел. Ушел поспешно, будто опасаясь, что я раздумаю и что тогда ему придется остаться.
— Что случилось? — спросил я тревожно.
— И вы это допустили?
Вскоре вернулся и Рэжё, наш старший брат. Он молча выслушал печальную повесть.
— Что же теперь будет? — только и спросил он.
Мы удрученно переглянулись. Действительно, без
конца пережевывая настоящее, мы ни разу не подумали о будущем. А Рэжё, став главой семьи, сразу же сделался практичным.
— Через две недели мы должны внести квартирную
плату. Виллу эту, конечно, мы сохраним за собой. Иренка должка продолжать учиться, а мы, парни, заработаем на хлеб семье. Будет все как нельзя лучше!
— И ты, значит, такого же мнения? — просияв, спросила Иренка.
Теперь инициатива полностью перешла ко мне.
Мать вытерла слезы. Погладила меня, потом Банди по лицу, как маленьких, и тем самым санкционировала наше решение.
— А как?
На другое утро я был вызван в отдел кадров.
Управляющий встретил меня весьма нелюбезно.
— За что? — пролепетал я, не имея понятия о том, что сделал плохого.
Но тут же мне все стало ясно.
— Что? — спросил я растерянно.
Я вышел от него пошатываясь.
Мне удалось получить работу и по совместительству. Моим хозяином стал садовод-предприниматель, который взял меня на должность шофера. Работал я у него через день, и в обязанности мне вменялось перевозить на его грузовой машине цветы и иные растения. Кроме того, я часто возил в самые различные пункты города землю.