Кома
Шрифт:
Действительно, я же в той жизни, где Игорь умер, и как она еще могла среагировать на мой вопрос? Но как все-таки произошел переход? И когда? Я ничего не ощутила, ничего не успела понять… И Надька была со мной рядом!
– Надя, мы в десять часов встретились у моего дома. Ты помнишь?
– Да отстань ты от меня! – взвыла девушка. – Конечно, помню!
– Но это же было вчера! Ты не можешь этого помнить!
– Куда переходят?! – Надькины глаза выкатились из орбит. – Борисова, ты сумасшедшая! И выпусти мою руку! Беру свои слова назад, никуда я с тобой больше не пойду! Мне жизнь дороже.
– Я потащила тебя за собой? В другую жизнь? – продолжала я рассуждать, бормоча себе под нос. – Но это невозможно. Ты должна была остаться в жизни номер два.
Этого подружка уже не смогла вытерпеть, отбежала от меня к круглосуточному супермаркету, возле которого дежурили такси, села в одно из них и укатила. Однако я это заметила уже позже, когда желтая машина начала разворачиваться перед моим носом. Но это все было не важно. Главное, что в моем расследовании произошел какой-то поворот. И я пока не могла проследить за ним, повернуть вместе с ним, понять, что это за поворот такой и куда он ведет. Наверно, на трезвую голову это получится несравнимо лучше, но все равно ужасно хотелось разобраться прямо сейчас. Уже новый день, но Надька оставалась со мной. И никуда с приходом полуночи не пропала. И я никуда не переместилась. Хотя, по идее, я должна была лежать в постели в жизни номер один, пока мой клон подменяет меня в жизни номер два – в клубе, с Надей. Как мог произойти переход, но ничего вокруг не поменяться? Это же две разные жизни?
Так я шла и думала, забыв уже про уставшие ноги, затем полезла в сумочку, чтобы кому-нибудь позвонить и убедиться, но здесь меня поджидал сюрприз: загоревшийся дисплей телефона показывал, что сейчас уже семь утра. Ни фига себе! А я за размышлениями даже не заметила, что прошла чуть ли не половину города. Ой, мне же надо на работу!
Подождав немного на остановке, я плюхнулась в подъехавший автобус, затем немного пришлось пройтись пешком, но к восьми я вполне себе успевала. Хотя фирма работала с девяти, но начальникам положено приходить раньше. Да и когда простые работники являются ровно в девять, на них косо смотрят. Работать надо начинать
Увидев случайно свое отражение в витрине нашего магазина, я поморщилась, но что делать? К тому же, заму по финансам никто не посмеет ничего сказать про внешний вид. Споткнувшись на лестнице, удивилась: вроде это счастливая жизнь? Хотя в прошлый раз я тоже споткнулась, когда нашла десять тысяч баксов. На всякий случай пошарив руками по ступенькам и не заботясь о том, как это выглядит со стороны, я, ничего так и не найдя, возобновила подъем. Уже в коридоре, подходя к своему кабинету, наткнулась на босса. Выглядел он суровым. Как бы он меня ни облизывал, но приходить на работу, за версту распространяя запах пива, текилы и мартини, шатаясь и в грязной одежде (результат отдыха на дороге)?! Это даже для обожаемого заместителя слишком. Ну я хотя бы не опоздала!
На всякий случай широко улыбнувшись, я поздоровалась.
– Борисова?! – У Коня отвалилась челюсть. – Да как ты… Да как ты… Как… – Шеф начал задыхаться, потянул толстые ручонки к шее и начал судорожно пытаться ослабить узел галстука.
– Давайте я вам помогу! – с готовностью кинулась я спасать любимого начальника.
– Не смей! Не трогай! Руки прочь! – неожиданно начал брыкаться Петр Владимирович, отскакивая от меня и убирая от своего горла мои руки.
В коридор высыпали все сотрудники, которые успели прийти на работу.
– Ксюха, что ты делаешь? – завопила Алиска. – Перестань душить шефа!
– Я не душу, я спасаю! Он задыхается, видишь?
– Да что ты здесь делаешь-то? – продолжала квохтать та.
– Как что? – отпустила я наконец узел галстука, и начальник повалился на пол, зачем-то закрывая голову руками. – Я здесь работаю! И вообще, для вас я – Ксения Михайловна!
– Она сошла с ума, – с сожалением констатировала Люда, обращаясь к Алисе. – На почве безработности.
Я хотела было с ней поспорить, но, когда из моего (ха-ха, спорный момент) кабинета вышел не то вернувшийся, не то вовсе никуда не уезжавший Бычков Андрей Валентинович, разумно прикусила язык.
Конец ознакомительного фрагмента.