КОМ 7
Шрифт:
Давай грохнем её! Чего застыл?
Что-то я… не знаю… Как-то это неправильно.
Слона же грохнули? И эту тоже…
Слон — мужчина. И большой к тому же.
Нелогично.
Уж как есть.
— А ты вообще вылечиться-то сможешь? Вроде ж шею тебе сломал…
— А я уже. Почти.
— Ага? — Я выпустил когти и прыгнул на змею. — А если я тебе её оторву? Да ещё и съем? Вылечишься?
И тут понял, что
— Илья Алексеевич, вы целы?
— Ядрёна колупайка! Айко! Не подкрадывайся ты так ко мне, чуть когтями не треснул!
— Извините, Илья Алексеевич. А это кто? — и голосок такой, ревниво-хищный.
— Да вот, приходили поговорить. Вон там слон ихний лежит, — ткнул я когтем. Потом подумал и снял облик. Теперь-то, при лисе, бояться вообще нечего — она тут самый страшный зверь, так мне думается. — А это змея. Здоровая такая, скажу тебе. Как бревно строевое.
Индуска таращилась на лису большими чернющими глазами, а сама как-то странно пошевеливала головой. Лечится снова или что?
Какая-то она… словно не вполне человек…
Конечно, не человек! Змеища, ядрёна колупайка! Фу, аж мороз по коже…
Может, придушим всё-таки?
Пусть сперва расскажет, что они тут затеяли.
Так англичанина же взяли?
Вот мы и сравним, что они запоют.
— Айко, бери-ка эту мамзель да волоки в крепость. Глаз с неё не спускать!
— А вы?
— А за мной твои девки присмотрят. Обстрел закончился, зуб даю, обе здесь уже.
— Так точно, дядя герцог Илья Алексеевич! — раздалось со стороны пушек.
— Вы, там! Не откручивать ничего!
— Мы только глазками смотрим.
— Глазками они… Тащи давай.
Айко метнулась рыжим вихрем, ухватила змеищу за загривок и поволокла её к крепости, безжалостно треща кустами. Нарочно, что ль? С неё станется.
Ждать нам пришлось недолго. Удаляющийся в сторону крепости треск кустов перекрыл встречный, куда более мощный, сопровождаемый взрыкиванием моторов. Но первым делом я увидел возвышающуюся над деревьями кабину «Пантеры». Прикрытие взяли, молодцы!
Вообще, я представляю, как должен был обрадоваться атаман даже двум появившимся в арсенале крепости машинам! То вовсе с голым, простите, задним фасадом сидел — а теперь можно врагу хоть кукиш показать.
За «Пантерой» двигались тягачи, лёгким движением гусениц превращая влажный тропический лес в неприглядный просёлок. Но всё же это была какая никакая — а дорога!
Хаген прошёл чуть дальше ряда орудий и остановил машину, слегка поводя дулами пулемётов по притихшим зарослям — на случай, если оттуда вздумает высунуться нечто враждебное.
Из кабины ближайшего тягача выпрыгнул
— Илюха! Ну ты дал! Здорово, братец!
Обнялись, поручкались. Тем временем со второго тягача соскочил озирающийся подпол.
— Принимайте хозяйство, Павел Сергеевич! — щедро повёл рукой я. — Какие-никакие, а всё же пушки! Да и боезапаса к ним изрядно.
— Это же просто чудо, господа! — обрадовался подпол и засуетился вокруг своего приобретения, как муравей вокруг сосиски, размахивая руками и указывая технарям с манипуляторами, куда и что в первую очередь грузить.
А мы с лисами забрались в «Пантеру». Смысл ноги бить, если техника подошла?
Шагоход стоял на небольшом пригорке, и с высоты его кабины можно было иметь удовольствие рассматривать колышущиеся верхушки деревьев, разбегающиеся во все стороны от этого места, подобно морю.
Там много живности. И глаз. Недружелюбных.
Ну так — полагать надо!
Справа от нас что-то шевельнуло ветки подлеска и немедленно замерло, как только в их сторону развернулся пулемёт «Пантеры». Смотрите-смотрите, не то ещё увидите!
ДОПРОС С ПРИМЕНЕНИЕМ СПЕЦСРЕДСТВ
Куда я направился немедля по прибытии в крепость? Естественно, обратно в «штаб». Какие могут быть хозяйственные дела, когда припекает узнать, что нам дорогие пленнички расскажут?
Явился я в самый разгар допроса. Атаман сидел мрачный, подпол — сердитый, а майор-барс — раздражённый. А англ пришёл в себя, взбодрился и снова имел наглость чего-то требовать. Конвенций каких-то и прочего чёрта лысого. Мне даже объяснять не пришлось, я это сразу по его самодовольной роже понял, как только в кабинет вошёл.
— Я не имею никакого отношения к вашему конфликту с индусами, — нахально заявлял нагл как раз в этот момент. — Я шёл мимо по своим делам, а меня — я прошу заметить для протокола! — незаконно задержали. Вы пишете? — требовательно обернулся он к секретарю. — Запишите! Я — подданный английской короны, Джордж Фаррел, задержан незаконно русскими военными!
Секретарь вопросительно уставился на атамана, а я сказал в пространство:
— Хотару, сожри-ка эту бумажку. Я тебе на десерт конфет шоколадных выдам.
— Что? — удивлённо переспросил барс.
А секретарь резко отодвинулся от стола, матерясь. Лист, который он заполнял, смялся и начал с чавканьем исчезать в воздухе.
— Хороший день, господа! — как ни в чём не бывало улыбнулся я. — А что вы такие кислые? Обсуждаете труп того англичанина?
— Какого ещё англичанина? — смурно уставился на меня атаман. — Ещё англичанина? Не многовато ли их вокруг нашей базы шастает?
— Ну как же! — воскликнул я. — Только по нашивке на рукаве его и опознали, — я ткнул англа в оную нашивку, — Джордж Фаррел! Какие-то звери его в лесу объели до неузнаваемости. То ли шакалы… то ли лисы.