КОМ 5
Шрифт:
Когда дверь за целителем закрылась, генерал-губернатор посмотрел на меня взглядом уставшего родителя:
— Присаживайтесь, Илья Алексеевич. До сих пор я думал, что никто не способен привести меня в сильнейшую ажитацию, чем мой шалопай-сынок с компанией своих шальных друзей… Рассказывайте, что за двести изувеченных магов-детей.
Я сел.
— Признаться, ваше сиятельство, о том, что это будут маги, и тем более — дети, первоначально мы не имели ни малейшего понятия.
— Что, совсем уж дети? — уточнил он.
— А как назвать? Отроки? Лет от двенадцати и до шестнадцати,
— М-хм… Ну-ну, дальше.
Дальше я рассказал ему всю историю по порядку, во всех подробностях, какие только смог припомнить.
Витгенштейн выслушал всё с глубочайшим вниманием и задумался, прихватив подбородок. В коридоре послышались звуки входящей группы людей.
— Тетерин!
В дверь посунулось лицо:
— Слушаю, ваш-сиятельство!
— Медиков привёз?
— Так точно, ваш сият-ство!
— Зови. И Гончарова зови. А вы идите, Илья Алексеевич. Пределов территории университета не покидать до особого распоряжения. Со сторонними лицами подробностей происшествия не обсуждать. Это ясно?
— Так точно, ваше сиятельство!
— Всё, идите.
— Вопрос можно?
Генерал-губернатор посмотрел на меня с величайшим подозрением:
— Какой вопрос?
— Как я уже упоминал, среди пассажиров находится молодая женщина с ребёнком, Лисси Браам.
— А-а-а, сестра этой Эмме, с полярной базы, ну-ну.
— Я обещал Эмме, что ей будет оказана не только первичная помощь, но и восстановительная хирургия лица.
— Не беспокойтесь, Илья Алексеевич. Лисси Браам поступает под покровительство нашего управления. Я лично прослежу за тем, чтобы ей была оказана вся доступная помошь. Лично господин Гончаров будет заниматься. А он у нас — светило, не абы кто! Идите домой, отдыхайте.
— Слушаюсь, ваше сиятельство! — я вытянулся, вполне по-хагеновски щёлкнул каблуками и вышел.
А самого такая досада взяла! Вот так, значит. Я из кожи лез — а меня в сторонку? Дескать, не ваша печаль больше?
Мимо меня вереницей в кабинет проходили целители. О! Унтер в комнатку дальше по коридору заглядывает, Гончарова приглашает! Я дождался, пока профессор подойдёт ближе и слегка придержал его за руку:
— Тимофей Константинович! Страшно рад был вас видеть! Вы уж заходите в гости, прямо сегодня и заходите, всенепременно. Преподавательский городок, седьмой дом. В шахматы сыграем.
Глаза у профессора азартно загорелись:
— Буду! Сегодня же буду, голубчик! Часам к семи?
— Прекрасно, будем ждать.
07. УТРЯСАЕТСЯ
СОЛЯНКА И ШАХМАТЫ
— Вот от тебя я, Коршун, этого не ожидал!
— Чего тебе, болезный?
— Я тебя… Мы тебя полетели спасать, а ты?
— А что я?
Витгенштейн наконец не выдержал и заорал:
— Опять без меня!
— Петя, ты дурак? Ты чего орёшь?
Домой мы с Хагеном ввалились в три часа ночи, всполошив домашних. Рожи у нас, видать, совсем дикие были, потому что Марта деловито принесла из своей комнатки два зелёных флакончика и заставила каждого выпить. После чего я завалился в койку, как подрубленный, и спал до трёх часов дня — пока пришедшая
Ну и вот. Сижу себе, никого не трогаю. Тут этот нервический примчался. Орёт, руками машет!
— Мне папаня похвастался, что, мол, твой дружок аж две сотни одарённых для страны добыл! А ты, говорит?.. И смотрит на меня с осуждением! Я, говорит, даже не знаю, на что такой подвиг тянет!.. И смотрит! Что, говорит, сынок, мимо тебя-то сия катавасия пролетела? А?
— Петя! Сядь и не ори! — Я ткнул рукой в деревянную скамейку, на которую Витгенштейн и упал. — Чтоб ты знал, я совсем не собирался никаких геройств устраивать!
— Ага, так я тебе и поверил!
— Петя, ты меня сейчас обидеть хочешь?
— Нет, но!..
— Я ничего такого не планировал! Я летел сестру Эмме забрать. И ты об этом знал! Ну, знал же?
— Ну знал… — недовольно пробурчал Пётр.
— Так какого лешего ты тут обиженку устраиваешь?
Он помолчал.
— Ты не представляешь… Папа изволит бегать по потолку от радости. Такой жирный проект для его генерал-губернаторства! Сразу столько одарённых! Искать не надо, выявлять, просто — нате вам на блюдечке! Сиротки-маги! Новые кадеты для российской армии! И кто их привёз? Коршун! А Коршун кто? Дружок сына. А сын почему не участвовал? И ещё смотрит на меня с этаким снисходительным сожалением… Дескать, не доверяет тебе Илья, не надеется… М-да!
— Петя, я тебе ещё раз говорю: это чистой воды экспромт был! Я ж думал, там взрослые дамочки! Ну что ты — ни разу в борделе не был? Там же детей-то не должно было быть! Да твою-то мать! Щас по-любому вторая серия будет!
— Ты о чём? — успел спросить Витгенштейн, когда рядом с ним на скамью плюхнулся Иван, а на спинку опёрся Серго.
— Ну, колись! Робин Гуд хренов! — Ваня демонстративно принюхался. — Тарелочку мне потом нальёшь? Маше отнесу.
— Э-э, а ей можно?
— А почему нет? Я на всякий случай у лекарей спрошу, если нет — сам съем!
— Так ты же и тут поешь! Вот ты прошаренный!
— Тебе тарелки супа жалко? — Сокол сделал обиженный вид и демонстративно отвернулся. — Да-да! Великий князь изволит гневаться! Ты, аспид, почему нас в Нидерланды не взял?
— Ты вообще, — я ткнул в него поварёшкой, — вообще должен рядом с супругой пребывать! Пылинки сдувать и прочее! А не в квартале красных фонарей ураганить!
— А я? — А вот и князь Багратион.
— Так! — Поскольку прямого участия в готовке больше не требовалось, солянка и сама дойдёт, я сел за стол и крикнул Марте в дом, по-любому прислушивается: — Марта, принеси, пожалуйста, кофе! Много кофе! Садитесь, господа, обговорим дела наши грешные.