КОМ 4
Шрифт:
— Что у вас?
— У меня вопрос по поводу технического оснащения моего курса.
— Какого курса? — не поняла она.
— Это новый преподаватель, — подала голос из-за своего стола молодая. — Ну, который по распоряжению его высочества Кирилла Фёдоровича, помните?
— А-а-а! — Алевтина Георгиевна посмотрела на меня с новым интересом. — Так-так, и что там? Если вы про шагоходы, так сразу вам скажу: с крупногабаритной техникой массовые занятия будут проходить на военном полигоне, тут у нас условий для этого
— Информация занимательная, но я как раз-таки не про шагоходы. Нам бы, знаете ли, несколько механических тележек навроде тех, на которых дворники по территории парка ездят. Сразу на большую технику никак не можно ученика посадить. Дорогое оборудование попортить могут и сами побьются. А такое вот медленное — в самый раз.
— М-хм. Что ж, надо заявку оформить. Вот вам бланк, — она шлёпнула передо мной разграфлённый листок, — заполняйте, передадим в отдел снабжения.
Я начал вписывать данные. Всё было хорошо, пока я не дошёл до раздела с наименованием оборудования.
— И что тут писать? Просто «дворницкая тележка»? Тачек ручных закупят ещё.
Секретарша привстала и заглянула в бланк.
— Это пропустите. Я из закупочных ведомостей правильное название возьму. Вот тут пометьте: сколько штук вам надо?
Я, памятуя армейскую мудрость «проси вдвое больше, всё равно дадут в два раза меньше», ответил:
— Штук шесть.
— Так и пишите, цифрой и прописью в скобочках, м-гм. Ну и всё! Число, подпись.
— И долго ждать?
— Вашему отделению велено оказывать максимальное содействие, так что — недели две, я думаю.
— Две недели!
— Это очень быстро, поверьте мне.
— Ну, спасибо.
Я вышел из секретарской, размышляя. Допустим, числу к десятому у меня будет свой автопарк тележек. А что нам с Серафимой до того делать?
К обеду у меня созрел план, и перед столовой я заскочил к коменданту жилого корпуса. Тот обрадовался, сразу начал чаю предлагать, пришлось отказываться:
— Извини, Семёныч, сейчас не могу, семья ждёт. Ты лучше вот что: подскажи, кто дворницкими механическими телегами заведует?
— Так Демьяныч, старший дворник.
— Ты с ним как? Не в контрах?
— Да ну, скажешь тоже! Демьяныч — нормальный служака, из наших, отставной унтер, ветеран.
— Семёныч, не в службу, а в дружбу: можешь с ним договориться, чтоб выделил мне вечером тележку? Позаниматься надо со скоростями на малой технике, а мне только через две недели пришлют.
Семёныч задумчиво покрутил ус:
— Узнаю, Илья Алексеич. Вечерком после уроков забеги — скажу.
— Зайду всенепременно!
Я пожал коменданту руку и с надеждой в сердце побежал в столовую. А там за наш прежний столик Денис Панкратов садится. Опять остаётся он один! И этак мне неловко стало, словно я товарища в затруднении бросил.
—
— Здорово, Илья! — обрадовался он знакомому лицу. — Я же на практику уезжаю, на Урал. Надо кое-какие установочные задания перед отъездом получить, да и… Небольшие дела тут по учёбе всякие.
— Ну, понятно.
— А ты чего не садишься?
— А я, вишь, братец, семью привёз. Так хочу тебя зазвать — пошли к нам? Нас как семейных вон туда пересадили, поближе к преподавателям. Там стол большой, места хватит.
— Да неудобно как-то, Илья.
— Неудобно штаны, знаешь, через голову надевать! Иван теперь тоже с супругой, так что ж ты — один останешься опять? Пошли без разговоров! С матушкой моей ты уж знаком, с Хагеном тоже, а сейчас и с супругой познакомлю, и с Мартой. Это с Польского фронта девчонка, с немецкого хутора. Навроде младшей сестры мне.
Денис, возможно, и подивился этаким вывертам семейных взаимоотношений, но ничего более не спросил.
Я его представил своим, чинно раскланялись.
— А то, я смотрю: собрался один за столом скучать.
— И правильно, что пригласил, — одобрила Серафима. — А ваши родители, Денис, где сейчас живут?..
И так они с Мартой Панкратова живо разговорили: и про семью выспросили, и про житьё-бытьё в их деревне да на Урале, и что, на самом деле, Денис собирается, как чуть обживётся, родителей на постоянное житьё к себе перевезти.
— Они ж мне, представьте себе, не верили, что на Урале житьё сытое, — рассказывал Денис. — Думали, зимы дольше, значит, и не вызревает ничего.
— Помню, братец, ты меня здорово гречкой с мясом изумил в прошлом году. Вот уж точно, сытый голодного не разумеет. Сибиряка деревенского мясом не удивишь.
— Да что там мясо! — Денис совсем освоился за нашим столом и разговаривал уже свободно, улыбался даже. — Матушка не верила мне, что крестьяне в сибирских деревнях летом в обуви ходят. И не лапти какие-то, а ботинки да сапоги. Фотокарточки ей показывал — так нет, говорит, нарочно одели, чтоб достаток изобразить. У нас это считается роскошью и излишеством. До снега ботинок не носят, берегут.
— Ну, ничего, — рассудила Серафима, — вот вы перевезёте их, так, глядя на других, быстро и обвыкнутся. Слыхали такое выражение: «к хорошему человек привыкает быстро»?
— Не слыхал, но запомню.
— Ты, Денис, во всякое время, безо всяких стеснений сюда садись, — убеждал его я. — Мы очень рады будем.
— Ну… что ж, если приглашаете — душевное вам спасибо.
С обеда все побежали в разные стороны: няня с Аркашкой — гулять, Серафима — с девчонками в магии упражняться, Хаген — «Саранчу» в очередной раз полировать, Марта — штрудель к вечернему домашнему чаю печь, а я — снова учиться. А вечером к Семёнычу заскочил.