КОМ 3
Шрифт:
Ах, ядрёна колупайка, а вдруг там секретное что, да недруг какой-нибудь заглянет? Вздохнул в раздумье тяжком, поволок с собой.
Успел к занятию впритык — как раз к очередному утрешнему уколу. Докторица уж ножкой притопывала, меня последнего поджидая. И сразу урок.
Что характерно, Морозова папку сразу признала — вон, шею тянет, глазёнками сверкает. Если б не начало лекции, сто пудов насела бы на меня с расспросами. Я так думаю, у Дашки прям свербело, новостями обменяться. Ну ничего, пусть помаринуется.
Я морду кирпичом сделал, сижу, будто меня и не касается.
Первым уроком была
На перемене, не дожидаясь расспросов Морозовой, сразу вышел в коридор. Дойду-ка до третьего курса боёвщиков. Авось, примчались сумасшедшие влюблённые. Отдам чужое хозяйство. Вдруг там тайна какая, неуютно мне прям.
Решил — сделал. И бодро-бодро так, пока Дашка за мной не увязалась.
Из-за этой торопливости и бдительность потерял, честно скажем. Выскочил в один из переходов — а мне аж рявкнули в лицо из двух глоток:
— Берегись! — и воздушным кулаком в плечо — н-на!
Папка моя из рук — брык — да через перила!
А парни в защитных комбинезонах дальше понеслись, волоча третьего, полтела которого было облито чем-то ядовито-зелёным. Пострадавший выл от боли, а эти двое так и орали:
— Дорогу! Дорогу! Берегись!
Мысль мелькнула: никак, алхимики эксперимент не удержали?! — но так, задним планом. Папка-то моя!!!
— Осторожно, хорунжий! — девушка в защитном комбинезоне, огромных очках и кожаных перчатках бежала по пятам троицы и опрыскивала щипящие зелёные капли из баллона с распылителем. — Не наступите!
— Понял! — я перепрыгнул пенящиеся пятна и помчался вниз, под лестницу. — Ядрёна колупайка!
Папка оказалась не застёгнута, от удара раскрылась, и все лежащие внутри листы рассыпались по нижней площадке. Хорошо, коридор тут не торный, не затоптали ничего.
Я бросился собирать бумажки.
— Ах ты, пень горелый! В каком порядке они лежали-то?! — листы все были разного формата и даже цвета, испещрённые диаграммами, графиками и вообще абстрактными рисуночками. — Сучий ты потрох! Как складывать-то?! — в сердцах воскликнул я. — Ничего ж не понятно!
— Отчего ж непонятно, господин хорунжий? — низко прогудело из-за плеча. — Обычные таблицы.
Густой бас, прозвучавший откуда-то сверху, застал меня врасплох. Чего-то я в последнее время рассеянный, всё меня врасплох норовят застать. Расслабился, ага.
Я оглянулся. У нижней ступеньки лестницы стоял здоровенный детина, вот по-другому и не скажешь. Здоровенный прям очень. И детина. А потому что русые волосы средней длины перехвачены по лбу ремешком, окладистая борода, этакий «Муромец» в студенческом платье. Ага. И держал в руках несколько Гуриелевых листков.
— Позвольте представиться, Виррих Игорь Фридрихович. Вы с моим папой знакомы.
— А-а! Да-да. Рад знакомству. При случае передавайте папеньке вашему мою искреннюю благодарность, буду в тех местах, обязательно зайду
— Папаня самых простых вкусов — беленькую уважает. Но под хорошую закусь.
— Прям как мой. Так вы разбираетесь в этом? — я приподнял разрозненный ворох. — Поможете по порядку сложить?
— Конечно, уж на четвёртом-то курсе простые таблицы каждый волхв должен понимать.
— Так это…
— Обычная развёрнутая карта предсказаний. Позволите? — он мягко взял у меня ворох бумаг. Вообще этот Игорь двигался как-то подчёркнуто плавно, видимо, соизмеряя свои габариты и силу с окружающими. Виррих достал тоненькие очки в металлической оправе, привычным жестом нацепил их и, положив папку на подоконник, принялся споро перекладывать листы, бормоча под нос:
— Ага, это стандартно, это тоже, это сюда вот… А вот это интересно, господин хорунжий! Смотрите! — он аккуратно ткнул толстым пальцем в строчку непонятных каракуль: — Вот тут ошибочка вылезла!
— Какая ещё ошибка? Княжеские бумажки-то, — я уже понял, что это бумаги по предсказанию гуриелевскому. Куда сёстры их тащили, интересно?
— Да хоть бы и княжеские. Смотрите сюда, вот на эту строчку. Здесь если не ошибка, то как минимум неточность, а в нашем деле таковое недопустимо и даже опасно… — он ещё раз ткнул в каракули.
— И что я должен тут увидеть? Игорь Фридрихович, вы давайте уж по-простому, как для неучей.
Виррих заметно смутился.
— Извините, увлёкся. Я как что интересное увижу, прям вообще обо всём забываю. Смотрите. Лет десять назад у знати, очень модно было эфиопских колдунов ко двору выписывать. К чести сказать, эти негры — хорошие, точные предсказатели. Хотя практика ритуальных жертвоприношений… — увидев, что я передёрнулся, Игорь быстро поправился: — Не думайте плохого, не людских, нет-нет! Там птичек, мышек всяких в жертву приносят. Но всё равно, лично я против. Так вот. Вот это, — он снова ткнул в непонятную строчку, — язык народа амхара, в Эфиопии на нём почти все говорят, еще в Судане, Сомали и ещё кажись где… не помню, так вот, это слово, — он ткнул мощным пальцем в ряд крючков и петелек «???????», — можно перевести как «первая», а можно как «старшая». У них нет разницы в этих словах. А тут только последний перевод. Он процитировал: «Старшая родит мага великой силы». Но с той же степенью правоты можно перевести как: «Первая родит мага великой силы». Есть разница, да? Судя по всему, предсказание делалось, ага, вот — близнецам. Значит, если берём первое толкование, то получается, старшая родит великого мага, а ежели второе, то кто из близнецов первая родит, у той и будет великий сын.
Прозвенел звонок.
— Ой, мне пора, заболтался я!
— Стоять! Сейчас, Игорь, вы идёте со мной! И не кочевряжиться тут, дело государственной важности!
— Ох ты ж Господи, да я конечно… я ж завсегда… Вы сразу скажите, господин хорунжий, я сильно вляпался?
— Нет. Но если вы оказались правы, то вляпались, я вам скажу, в признательность со стороны трёх княжеских родов. За мной!
Может и есть зелье удачи-то? Ведь не может же, чтоб вот так, а? Да не бывает такого! Я тащил заметно присмиревшего Игоря по коридорам. Он, кажись, даже меньше стал. А пусть не боится, солдат ребёнка не обидит!