Шрифт:
Глава 1. НОЧНЫЕ ГОСТИ
Женщина и сама забылась. Шла знакомой дорогой мимо сплошных могил и то ли напевала, то ли молилась вполголоса.
В морозной тишине далеко разносился ее голос. Но она шла без оглядки. Кто мог встретиться на промозглой пустой трассе, где с обеих сторон никого, кроме могил, не было.
Сзади Варвары верной тенью бежал волчонок. Единственное преданное бабе существо, следовавшее за женщиной всюду, шаг в шаг. А и куда ему деваться, другого пристанища не знал. Еще совсем маленьким подобрала Варвара замерзающего,
Впрочем, отпускать было не от кого. Во всей округе на долгие километры ни одной живой души, кроме погоста. Понятное дело — Колымская трасса. Все живые поумирали. А покойники добровольно на этот свет не выскакивают. Им при жизни надоел белый свет. Да так, что и нынче глаза б его не видели. Лишь иногда из какой- нибудь могилы послышится стон или шорох.
Варьку этим не напугать. Знает, вода под мертвеца попала, а теперь вот хулиганит, пугает прохожего всякими звуками. Волчонок, подросший за это время, давно перестал обращать внимание на всякие страсти, лишь изредка порыкивал и ускорял шаг, нагоняя хозяйку. Она единственная была его другом и родней. Могла отшлепать по заднице или погладить по жесткому загривку, ей дозволялось все. Он был другом и охранником, единственным собеседником. Он даже умел подпевать, но о том знала только Варя. Когда Султан уставал, она брала его на руки. В холодные, зимние ночи укрывала тулупом. Кормила тем, что ела сама. И кроме них, никого не было. Они не любили и не признавали чужих. Потому в дом никогда не ступала нога постороннего. Да и откуда ему взяться? Варвара жила в пустующей зоне, куда и под автоматом никого не загонишь.
Сама зона давно развалилась. Зато домишко, где когда-то помещалась спецчасть, стоял, как новый. Его не брало ни время, ни погода. Оно и понятно: сложенный из кирпича он смотрелся отменно, был теплым и обеспечивал приработок бабе.
Варька в свободное время подрабатывала здесь смотрителем. Водила по вымирающей зоне редкие экскурсии туристов, какие, глядя на остатки зоны, ахали от ужаса и удивления:
— И как здесь могли жить люди?
Варька, услышав такое, лишь усмехалась краешками губ, но молчала. А и что скажешь несведущему, ведь все равно не поверит.
— Слушай, ведь она поет! — послышалось сзади внезапное. Султан, остановившись, зарычал на незнакомый голос. Глянул на хозяйку вопросительно, дескать, что делать с этими чужаками? Взялись непонятно откуда, прутся неизвестно куда. А если к ним в дом на всю ночь завалятся? Места там не так уж много. Да и не любили эти двое посторонних. А в ночи, да по холоду из дома не выкинешь. По закону Севера делись человек углом и теплом. Такое оно правило не только на Колыме, на всем Севере.
Варька, заслышав незнакомые
— Куда это вас на ночь глядя несет?
— Да вот автобус сломался. Придется до первого жилья пехом...
— Тут хоть до первого иль последнего, десятки километров. А и жильем его не назвать, так, пристанище временное. Да и то, если пустят,— усмехнулась колко.
— Но сама где-то дышишь?
— Я? Обо мне чего брехать впустую? Где хошь переночую. Я тут своя. А вот вы приезжие, это по одежке враз видно. Такие и часу у нас не проканают.
— Тогда веди к себе! — послышался сиплый, нахальный голос.
— Ишь, вострый! Вишь, ни одна иду. Как мой дружок вас воспримет,— кивнула на Султана.
— Иль не северянка? Куда деваться нам в такую лютость? А до ближайшей зоны еще с десяток километров. Пока до нее доберемся, сами замерзнем к едрене матери.
— Да! Колотун знатный! — послышался второй скрипучий голос. И человек добавил:
— Неужели не пустишь побыть у тебя до утра?
— Куда ж я денусь? Коль навязались на шею, ночуйте. Черт с вами, угол не отгрызете. Ступайте вон в хату. Но спать будете на полу. Постелей запасных не имею,— предупредила заранее.
— А мы не из привередливых.
— Да может Мишка до утра отремонтирует свою керосинку!
В доме мужики совсем ожили. Содрав с плеч куртки, стоявшие колом, разулись и первым делом взялись за печь. Растопив ее в считанные секунды, подсели поближе к огню к закипавшему чайнику. Назвали имена. Один — круглый и маленький, стриженый наголо, назвался Сашкой, второй — Игорем.
У Сашки были большие светлые глаза, толстые губы, круглое улыбчивое лицо. Игорь был плешатым. Глаза словно убежали в череп и надежно там спрятались. Красный, рябой нос и широкий узкий рот не понравились даже Султану. Волчонок, рыкнув на человека, отодвинулся от него в темный угол, затих.
— Мы сюда в командировку. Ненадолго. По делам. А там снова к себе домой. Наведаемся ли сюда когда-нибудь еще, кто знает,— с сомненьем покачал головой Саша. И добавил тихо:
— Каждого из дома свое гонит. Одних дела, других — память. Она, как заноза, всю жизнь точит.
— Да какая заноза может застрять на Колыме? Все наши горести и болячки нынче в земле лежат. Им плевать на наши боль и память — откликнулась Варвара, собирая на стол ужин.
— Ох, и не скажи, Варенька. Вот меня чего черти принесли сюда, отца ищу. Здесь похоронен. А где именно, не знаю. Вот и взял в проводники Игоря. Он тут всякую пядь назубок помнит. Такая у него была служба собачья. Другой пес оскорбится на эту работу. А его приморили, говорит, заставили.
— А как еще скажешь, если иного слова нет. Не согласишься, убьют, согласишься, хоть сам стреляйся. Вот и работа... Собака хоть знает на кого и за что брешет, тут же, вовсе не знавши, не до знакомства было. Все наспех, второпях. А когда одумались, самих жуть взяла, что натворили. И, главное, не исправить,— умолк Игорь, поддерживая кулаками тяжеленный лоб, нависший гирей над лицом.
— Вы ешьте! — подвинула хозяйка горячую картошку, рыбу и капусту. И спросила: