Колыма

Смит Том Роб

— Внутри.

Фраерша подняла голову. В окнах верхнего этажа замаячили чьи-то фигуры — это были офицеры. Раздалось какое-то шипение, и улицу затянули клубы дыма. Слезоточивый газ вырывался из жестяных банок, словно злой джинн, выпущенный на волю, расползаясь в стороны и поднимаясь вверх. Фраерша собрала своих людей, окликнула Малыша с Зоей, и они перелезли через ограждение, отступая к музею, куда их оттеснял газ. Поднявшись на верхнюю ступеньку, они остановились и огляделись. Клочья белого дыма хватали их за лодыжки, не представляя, впрочем, особой опасности. Основная масса газа прокатилась по улице и выплеснулась на проспект. Из химического тумана одна за другой выныривали фигуры людей, которые падали на колени и заходились

в кашле.

Когда газ начал рассеиваться, Фраерша спустилась вниз и оглядела опустевшую улицу. Вокруг царила мрачная тишина. Толпа разбежалась. Сопротивление было подавлено. Фраерша покачала головой. Если сегодняшняя ночь пройдет без инцидентов, власти вернут себе инициативу и контроль над ситуацией. Она решительно зашагала к зданию радиостанции.

— Идите за мной.

Газ еще не улетучился окончательно, но Фраерша не собиралась ждать и перелезла через ограждение, выйдя на середину улицы, где клубы ядовитого дыма окутали ее с ног до головы. Она прикрыла рот и нос рукой. Почти сразу же она закашлялась, но продолжала идти вперед, спотыкаясь и едва не падая, ко входу в радиостанцию. Глаза у нее слезились.

Зоя схватила Малыша за руку.

— Мы должны пойти за ней!

Малыш разорвал свою рубаху на полосы, сделав из них маски для себя и Зои. Перебравшись через ограду, они вышли на улицу и встали рядом с Фраершей. Клубы газа поднимались все выше, втягиваясь в разбитые провалы окон радиостанции, отчего внизу, на улице, дышать стало легче. Фигуры же у окон, напротив, отпрянули в глубь здания. Мало-помалу вокруг Зои, Малыша и Фраерши вновь собралась толпа. Со стальными прутьями в руках вернулись люди Фраерши. Они подбежали к дверям, пытаясь выломать их.

Зоя подняла голову. У окон опять встали офицеры УГБ, на этот раз — с винтовками в руках. Схватив Малыша за руку, она потащила его вперед. Едва они успели прижаться к стене, как сверху загремели выстрелы. Люди на улице бросились врассыпную, пригибаясь и стараясь не попасть под пули. Но никто не был ранен. Оперативники стреляли поверх голов в стены здания напротив. Они хотели лишь напугать собравшихся, и в это самое мгновение двери радиостанции распахнулись.

Оттуда решительным шагом выступили офицеры УГБ, держа винтовки наизготовку, — этакая греческая фаланга, защищающая жизненно важный объект. Они выстроились в две шеренги, спиной друг к другу, и одна двинулась вверх по улице, а другая — вниз, разрезая толпу пополам. Они наступали, примкнув штыки. Малыш и Зоя оказались среди тех, кого оттесняли вниз, к музею. Зоя посмотрела на девушку, шедшую рядом с ней. На вид она была совсем молоденькой, лет восемнадцати, не старше. На лице ее не было и следа страха. Она торжествующе улыбнулась и взяла Зою под руку. Они остановились, и девушка крикнула офицерам что-то оскорбительное. Воодушевленная ее примером, Зоя наклонилась и подняла с земли камень, небольшой, размером с ее кулачок, и метнула его в оперативников, угодив одному из них в щеку. Весьма довольная собой, она еще улыбалась, когда он прицелился в нее из винтовки.

Последовала короткая вспышка, и прогремел выстрел. Ноги у Зои подогнулись, и она упала. У нее перехватило дыхание, но боли она не чувствовала. Девочка перекатилась на бок и оказалась лицом к лицу с девушкой, которая только что взяла ее под руку. Пуля угодила ей в шею.

Офицеры тем временем неуклонно двигались вперед, но Зоя не могла пошевелиться. А ведь она должна встать, иначе ее попросту затопчут. Или убьют. И в то же время она была не в силах оставить девушку одну. Внезапно рядом присела Фраерша и подхватила мертвую венгерку на руки. Малыш помог подняться Зое, и они вдвоем бросились бежать. У них за спинами офицеры остановились, удерживая позиции.

Фраерша опустила погибшую девушку на землю, коротко и зло всхлипнула, словно была ее матерью и любила ее всем сердцем. Зоя попятилась, глядя, как рядом с телом

жертвы опускаются на колени мужчины и женщины, привлеченные судорожным плачем Фраерши. Не была ли эта скорбь лишь притворством? Но, прежде чем Зоя успела додумать эту мысль до конца, Фраерша выпрямилась, выхватила пистолет и открыла огонь по шеренге офицеров. Это был сигнал, которого только и ждали ее люди. Они тоже достали оружие и, рассыпавшись по обеим сторонам улицы, принялись стрелять в оперативников. Строй сотрудников безопасности сломался, и они стали поспешно отступать обратно к радиостанции, более не уверенные в том, что смогут удержать ситуацию под контролем. Они-то, словно охотники на медведя, полагали, что только у них есть огнестрельное оружие. Но, оказавшись под огнем, тотчас поспешили обратно, под прикрытие здания радиостанции.

Зоя осталась у тела погибшей девушки, глядя в ее безжизненные глаза. Фраерша потянула ее за собой и сунула ей в руки револьвер.

— Пришло время сражаться.

Зоя ответила:

— Это я убила ее.

Фраерша отвесила ей хлесткую пощечину.

— Ты не виновата. Возьми себя в руки. Ее застрелили они. И что ты теперь собираешься делать? Заплакать, как маленькая? Ты и так проплакала всю жизнь! Настало время действовать!

Зоя сжала в ладошке револьвер и устремилась к радиостанции. Целясь на бегу в фигуры у окон, она нажала на курок и выпустила в них все шесть патронов.

24 октября

Наступил рассвет. Всю ночь Зоя не смыкала глаз. Но усталости не было. Ее охватило возбуждение, чувства обострились, а глаза вбирали каждую деталь окружающей обстановки. Сбоку в сточной канаве громоздились разбитые кофейные чашки, образуя груду высотой до колена, словно символический надгробный памятник. Впереди виднелись остатки костра, в котором лежали обуглившиеся труды Маркса и Ленина, принесенные сюда из разграбленных книжных магазинов. Хрупкие серые хлопья пепла, медленно кружась, тянулись к небу, словно снегопад наоборот. В брусчатке мостовой недоставало камней — их вырвали из земли, чтобы использовать в качестве метательных снарядов. Зое казалось, будто весь город вступил в бой и она сражается на его стороне. Ее одежда пропахла дымом, кончики пальцев были черными, а во рту ощущался металлический привкус. В ушах у нее звенело. За поясом юбки кожу живота холодил револьвер.

Радиостанция пала перед самым рассветом, из окон здания до сих пор клубился черный дым. Деревянные двери в конце концов не выдержали натиска. Сопротивление внутри ослабело, тогда как атака снаружи, напротив, усилилась за счет винтовок и карабинов, которые принесли с собой курсанты военной академии. Зою и Малыша отыскала Фраерша, приказав им не принимать участия в штурме здания. Она не хотела, чтобы они пострадали в рукопашной схватке, разгоревшейся в задымленных коридорах, где за любой дверью их мог поджидать притаившийся офицер УГБ. Она дала им другое задание.

Найти Сталина.

***

Дойдя до конца аллеи Горького, упиравшейся в городской парк Варошлигет, Малыш и Зоя растерянно остановились, пораженные отсутствием главной местной достопримечательности. Высившаяся в самом центре площади Героев огромная статуя Сталина — бронзовый колосс в четыре человеческих роста высотой и усами длиной в руку — исчезла. Каменный пьедестал остался на месте, а вот статуи не было. Малыш и Зоя неуверенно приблизились к монументу. На нем торчали лишь металлические сапоги: памятник генералиссимусу срезали чуть ниже колен, и из правого голенища торчали изогнутые штыри арматуры. А вот от тела и головы не осталось и следа. Судя по всему, статую похитили. На постаменте возились двое мужчин, пытаясь укрепить на сапоге флаг новой Венгрии.