Колыбель
Шрифт:
Сначала — корабль Председателя.
Афраний знал свое дело. Он провел царя царей и пару маршалов, взятых для охраны и присягнувших, что охранять будут как следует, по потайному своему маршруту под сенью крон и по камышовым тропам ближе к устью Глиняного ручья. Сам ручей был форсирован по архипелагу камней, торчавших в удобном беспорядке через расплывшееся русло.
— Стройка была там, — сказал начальник тайной службы, показывая налево. И повел маленький отряд направо.
Там у него через какую–нибудь сотню шагов отыскалось прекрасное наблюдательное
— Смотрите туда, царь батюшка.
Его величество и сам уже все разглядел. Слева мрачно молчала плотная и страшно охраняемая роща, куда не мог проникнуть никто, даже Афраний — в него дважды ночью попадали из лука, но раны были пустяковыми. Ночью — значит, стреляли на звук, и можно себе представить, сколько там сидит злых лучников. Там, в роще, все их машины и заготовки для производства оружия.
— Уралмаш и Ижмаш, — прошептал государь.
— Что? — с неожиданным испугом в голосе спросил Афраний.
— Не бойся, я не по–вашему говорю. Если повезет, один из них тебе подарю.
— А нам? — спросили снизу.
— Вы не подслушивайте, а за ворогом следите подкрадывающимся.
— Вот, — прошептал Афраний, протягивая вперед тонкую руку.
Действительно, из правой оконечности строительной рощи показалась толпа колхозников, они напоминали ватагу бурлаков, шли, наклонившись вперед, таща за собой длинные канаты.
— Они тащат корабль по песку?
— Настелили подносы, смазанные растопленным коровьим жиром, — вздохнул Афраний.
— Дикари. Сколько же пришлось убить коров? — почти искренне возмутился царь царей.
Большая лодка покидала лесную верфь в очень замедленном темпе, надсмотрщики что–то скандировали и размахивали плетками, тягловые убудцы ритмично и синхронно сгибались, подвигая с каждым усилием произведение корабельного искусства на полметра.
Его величество прикинул, сколько времени понадобится при таких темпах, чтобы спустить судно на воду, — в любом случае выходило, что все решится сегодня.
Что решится?
И как вести себя вавилонскому царю?
Вмешаться в процесс отплытия? Затормозить его, вне сомнения, удастся, но ненадолго. Колхозники отобьются, и махина поползет дальше.
А если сжечь? Притащить в глиняных горшках углей и забросать? Чепуха. Лодка не соломенная, не займется. Да и не дадут ей разгореться.
Присмотревшись, его величество заметил — одно дерево движется сквозь строй окраинных деревьев корабельной рощи. Что это такое? Скоро выяснилось — это мачта корабля. Уже установлена. И, надо полагать, парус тоже имеется. Этот чисто технический факт сильно впечатлил царя царей, и мысли его забегали лихорадочней.
Так что же, блин, делать?!
И что можно сделать со стадом частично вразумленных баранов, что являются его придворными и маршалами? Они обещали подчиняться, но чего стоят их обещания!
Стадо
Час?
Два?
А много ли нам надо?
Вавилонцы разболтанней колхозников, но во главе у них будет один из двух местных львов, а более дисциплинированные колхозные бараны на некоторое время окажутся в разброде без вожака.
В любом случае другого варианта одолеть соседа, кроме как в эти два часа, пока он будет бороться с цепкими убудскими волнами, не будет.
Его величество довольно ловко спустился с дерева и решительно направился в свою столицу. Афранию велел остаться на дозорном месте, маршалы трусили следом.
Мысль его величества не выходила из лихорадочного ритма: перемещаем всех вооруженных мужиков к берегу Глиняного ручья! И как только лодка отплывет на более–менее заметное расстояние — приказ в атаку!
Все вроде логично, но в глубине своей логики его величество чувствовал слабину. Не был он уверен, что его парни кинутся громить сопредельное государство и брать под стражу оставшихся там лидеров.
А вдруг товарищ Ефремов увезет их с собой? Нет, чепуха, никто из них с ним не поедет. Они здешние, и это смысл их жизни.
Придется, что ли, самому вязать Никиту, Туполя и прочих? Он бы да, да они дадутся ли?
Дадутся!
Председатель, пристыженный, пристает к берегу, но никого из соратников рядом, и Ней с Ожеро накладывают веревки на его запястья. И никто из простых и очень голодных колхозников не спешит вступиться. Надо будет к этому моменту подгадать угощение подальше от места позорного возвращения Будулая.
Стоп!
Его величество замер на месте, так что маршалы едва успели его обежать.
Есть выход! Есть способ вызвать драгоценную ярость в сердцах вавилонцев.
Царь царей опрометью помчался в Вавилон.
Уже у подножия столичного холма снова остановился. Хорошие мысли не ходят по одиночке — велел Нею тайно и срочно пробраться в Колхозию и найти там Йорика. Пусть он со своими людьми будет готов.
К чему?
Да ко всему. Кстати, надо же будет какого–то гауляйтера назначить над новым генерал–губернаторством.
— Пусть соберет своих с дубинками и бьет в тыл, когда мы подойдем с фронта.
Не с ходу, но Ней понял, включил опрометь и ускакал.
Банда новоприбывших — о ней был первый доклад вернувшемуся государю — вела себя интересно. Они оклемывались значительно быстрее, чем обычно это бывает. Объяснение простое: молодые мужики. Де Голль, к примеру, был стариком далеко за семьдесят, поэтому и приходил в себя с таким трудом. У этих же взгляд был почти осмысленный, руки хваткие, о профессии недавней можно было предполагать что–то полезное для предстоящих дел. Возможно ли использование их вот так, с ходу? Надо прикинуть.