Колыбель
Шрифт:
Его величество остановился. Не то чтобы в сознании наступило просветление, скорее проснулась в каких–то деталях мышечная и вестибулярная память.
Царь вавилонский вспомнил, что там, в темной пещере, передвигался… На четвереньках!
Сам выбрался — надо думать, из жертвенника. Но в глубь пещеры, а не на берег, как выволок дядю Сашу. А потом… куда–то, в полнейшей темноте… потом падал, летел — такое впечатление, что по скользкому желобу, как в аквапарке…
И сразу — родной топчан.
Одно можно сказать твердо: никаких встреч, никаких контактов ни
Что ж еще скажешь — местечко особенное, и во второй раз его посещать не потянешься.
Дельфы!
Стронувшийся было с места царь царей остановился.
Действительно, прет из земли газ и дурманит.
Тогда нужна пифия.
Эсмеральда!
Они притаскивают дары к пифии, а она говорит им что–нибудь загробным голосом: тот свет есть, тот свет есть! Вот откуда их такая упертая вера. Прежняя пифия сдохла, Эсмеральда — наследница. Или сменщица, если они работают вахтовым методом.
Подпуская иронии, Денис пытался сделать ситуацию более очеловеченной.
Все сходилось, но от этого не наступало облегчения. Тем более что в глубине души он знал: ничего не сходится.
Одно ясно: от этого места лучше держаться подальше. По крайней мере до тех пор, пока в политической сфере не будет достигнута полная победа. Когда рухнет Колхозия, — а надо будет, и как можно решительнее, сделать все для этого, — тогда мы тамошних спецов, во главе с самим товарищем инженером, бросим на вырывание тайн здешней природы из цепкой и одновременно наркотизированной каменной лапы.
Сама собой нарисовавшаяся глобальная цель царствования очень взбодрила его величество.
Сейчас мы пополним запасы горячительного и дадим немедленные указания всем службам. Афраний уже бросает важную гирьку на нашу чашу застывших в ненужном равновесии весов убудской истории.
Выйдя на берег, его величество сбросил набедренную повязку и поплыл к невидимому катеру.
7
— Боливар с хутора Две липы за четыре пары курей с петухом и четыре же корзины старого риса получает траулер «Сергей Есенин» и большой морозильный траулер «Иннокентий Анненский».
— Норма–ально
— Валидол с маленького поля, что за Лысым хутором, за сорок подносов с бананами и большими сладкими лимонами получает «там» рощу каучуковых деревьев в среднем течении Мараньона и рыбокоптильню в Манаусе.
— Норма–ально
— Вдова Оторва за свой глиняный бугор, что у заброшенной переправы, получает футбольный клуб «Волгарь», Астрахань и чебуречную «Риони» в городе Ланчхути.
Астерикс бродил по поляне в сопровождении стайки убудцев, указывая стеком на начертанные знаки. Он легко выучился чтению и, кажется, совсем перестал тяготиться своей должностью.
Его величество лежал на башне и размышлял.
Машина холодной войны заработала на полную мощность. Поля вдоль Глиняного ручья покрылись сетью пластиковых пугал для кротов, пустые бутылки из–под колы и «спрайта» объявлены стратегическим товаром, и разбазаривание их приравнено к государственной измене. Теперь каждое
Для палаческой работы подошел, как ни удивительно, первовыпоротый, друг Петрония. Янгус, очевидно, весьма проникся идеей наказания и теперь воплощал ее с чувством и толком. По утрам он с нетерпением ждал, когда царский суд разродится конкретными решениями. Вечерами заготавливал инвентарь и следил, чтобы в его ведомстве все было исправно.
Люди Йорика тоже оказались людьми слова. Яйца, рис и фрукты из голодающей Колхозии потоком пошли в закрома сытой Вавилонии.
А его величество устроил себе пляжный сезон. Он окончательно отодвинул в глубь сознания темное, волнующее, «пещерное» воспоминание. Счастье — это когда ты можешь совместить приятное с полезным.
Нанырявшись, укладывался на травяную перину, быстро воздвигнутую командой Бунши прямо на песке. В одно из утр сидел он и размышлял, щурясь в сторону линии горизонта: а правда ли там где–то Ява, Суматра и вся прочая география? Откуда эта уверенность, что за конкретно этим горизонтом ничего и нет?
В одной руке была деревянная вилка с куском пикантного от природы кабачка, в другой кружка сладкого мартини. Справа от него высилась куча добычи из двух больших бутылок «спрайта», двух литровок скотча, блока «Мальборо», если не промокли, надо будет попытаться научиться курить. Или научить кого–нибудь из местных. Проверить в действии поговорку: «Не баран чихнул».
Слева тихо толпилась группка придворных и маршалов в ожидании указаний, ибо им было сказано, что указания будут.
Его величество не спешил, оттачивая в сознании систему приказов до самой лаконичной формы. Чем конкретнее прикажешь, тем легче контролировать.
Протянул руку, взял упаковку чипсов, и в этот момент в периферию его зрения попала фигура подбегающего Помпадура. Приблизившись, он рухнул на колени и на четвереньках, разбрызгивая коленями песок, устремился к уху его величества:
— Нашел, батюшка царь, нашел!
Был уверен, что обрадует. И не ошибся: по слухам, заслуживающим кое–какого доверия, на территории Глиняной Колоссии появилась необыкновенная женщина.
— В чем ее необычность?
— Она белая.
Его величество сделал длинный, можно сказать, жадный глоток:
— Она при Председателе?
— Нет, живет на одном дальнем хуторе. Выглядит слабенькой, как будто после болезни.
— Старуха? — Его величество вспомнил о первых днях де Голля.
— Молодка.
— Убудка?
Помпадур сразу понял, о чем речь. Нет, сказал он. Ее не нашли на берегу.
«Где скрывалась?» — возник у его величества естественный вопрос, но он не стал его задавать: неприятно опять не получить вразумительный ответ. Будем считать, что просто жила уединенно. Убудь все же довольно обширный остров, а не отельный пляж. Он вспомнил, как обнаружили они у себя семью филиппинцев, два года прожившую в кустах за прачечной.