Колыбель предков
Шрифт:
Как же в свете новых исследований представляется теперь теория о Центральной Азии как возможной прародине человека? Работы палеонтологов и геологов позволили утверждать, что синантроп и питекантроп освоили обширные пространства Восточной и Юго-Восточной Азии около 500 000 лет назад. Изучение возможных маршрутов миграции древних животных показало, что наиболее вероятный район, откуда в северные области Восточной Азии мигрировали орды, располагался не в Центральной Азии, а скорее всего в ее южных районах. Там, по мнению Вейденрейха, находился один из возможных центров, где начался процесс превращения обезьяны в человека. Концепция центрально-азиатской родины человека стала достоянием истории науки. Вместо нее появились идеи о множественности таких центров, располагающихся в южных пределах Старого Света, или о сплошной зоне
Золотые рудники
В серии форм, связывающих обезьянообразное существо и человека, чрезвычайно трудно зафиксировать определенную точку, когда должно применить термин «человек»,
В воскресные дни в Стеркфонтейне, известняковом карьере, расположенном в шести милях к северо-западу от местечка Крюгерсдорф и в тридцати милях от Иоганнесбурга, устанавливалась благодатная тишина. Казалось, что окрестности холма, где шесть дней в неделю велись разработки камня, наслаждались покоем, получив короткую передышку от грохота взрывов, разносящих вдребезги пласты известняка, от скрежета погрузочных механизмов и камнедробилок, а также рева грузовых автомобилей. Идиллическая картина утра 9 августа 1936 года настроила Роберта Брума на воспоминания о детстве. Этому помогли и медленно поднимающийся от печей для обжига известняка дым, вдруг напомнивший дом бабушки на берегу моря в Шотландии, куда в 1873 году отправил его отец — своенравный Джон Брум. У мальчика оказались слабыми легкие, и глава семейства решил, что деревенская жизнь и море укрепят его здоровье.
Роберт Брум с нежностью вспоминал время, проведенное у бабушки. Тогда он впервые прикоснулся к таинствам науки, захватившей его впоследствии всего без остатка. Как благодарен он отцу, отставному армейскому лейтенанту, научившему его любить охоту за насекомыми и долгие походы вдоль моря, когда они усердно собирали крабов, морских звезд и всевозможные ракушки причудливых форм! Бабушка вскоре смирилась с батареей банок с трофеями, выстроившихся на полке. А чем плох 1875 год, когда отец купил дачу в Липлгуде и перевез туда семью? Часами бродил Джон и его повзрослевший сын Роберт по берегам шотландских речушек. Старший Брум увлекся ботаникой, и младший не захотел отставать от него…
Боже мой, как быстро летит время — это было ровно 70 лет назад!
Но, может быть, воспоминания о юных годах навеяли пещеры в известняковых обрывах Стеркфонтейна, которые он осматривает вместе со студентами профессора Дарта Шеперсом и Ричем? Это они вдохновили его на поездку из Претории, где он работает куратором палеонтологии позвоночных и физической антропологии Трансваальского музея, и вот теперь их знакомит с достопримечательностями Стеркфонтейна управляющий — Джон Вильям Барлоу, единственный из администрации карьера, кто остался на воскресенье. Не рвение к службе и отнюдь не бескорыстие заставляли его в дни отдыха оставаться здесь. Дело в том, что по воскресным дням из Иоганнесбурга и других окрестных городов в Стеркфонтейн наведывались туристы, желающие осмотреть огромные пещеры, протянувшиеся в глубь каменных пластов. Лучшего гида, чем Барлоу, им не сыскать, и он не отказывался от обязанностей экскурсовода, поскольку они давали дополнительный доход. А если к этому прибавить некоторую сумму денег, которую можно было выручить от продажи ископаемых костей, часто попадавшихся в древних пещерах, то увлечение Барлоу воскресным бизнесом не вызовет удивление.
Управляющий и на этот раз старался угодить посетителям. Высокий почтенный старик
Более сорока лет назад Роберт Брум впервые провел многомесячные раскопки открытых им костеносных пещерных отложений в северной части Квинсленда, одного из районов Австралии. На этот отдаленный материк его привело желание найти подходящий для здоровья климат и жажда изучения уникальных австралийских сумчатых. К этому времени прошло шесть лет, как он получил степень доктора медицины и окончил университет в Глазго, где он учился у великого лорда Кельвина. Тогда же Брума увлекли проблемы происхождения млекопитающих, и он подумал, что Австралия может стать подходящим местом для поисков ответов на эти вопросы.
Раскопки оказались и впрямь удачными: Брум обнаружил интереснейшие останки вымерших сумчатых, а также собрал большую коллекцию пресмыкающихся. Двенадцать опубликованных работ — таков итог его пребывания в Австралии. Не следует забывать, что все это он совмещал с интенсивной врачебной практикой.
Нет, что ни говори, а красоту австралийских гротов не сравнить с пещерами Стеркфонтейна, как бы велики они ни были! Что это за камеры, где уже несколько лет назад сколоты, раздроблены и сожжены в печах тонкие сталактиты, подлинное украшение подземелий! И все же, опускаясь к подножию холма, Брум радовался, что представился случай вернуться к пещерам.
«Как любопытно складывалась судьба, какие причудливые зигзаги выписывал жизненный путь», — думал Брум, направляясь вслед за Барлоу, к так называемой «чайной комнате» управления рудника, где должны были показать «нечто примечательное».
В Австралии Брум не задержался. В 1896 году он выехал в Южную Африку, где к этому времени открыли странные ископаемые рептилии, по облику напоминающие млекопитающих. «Вот где следует искать разгадку появления на Земле первых млекопитающих», — решил Брум. В январе 1897 года он был уже в Кейптауне. Однако организовать поиски ископаемых оказалось не так-то просто, так как не нашлось денег. Бруму не оставалось ничего другого, как снова заняться медицинской практикой.
Но не таков доктор Роберт Брум, чтобы смириться и отказаться от мечты. Заглянув как-то в район Кароо, известный обилием ископаемых костей, он перевелся туда на работу, чтобы в свободное от службы время заниматься изучением костеносных слоев. Заметив, что медицинская практика мешает серьезным занятиям палеонтологией, Брум без колебаний расстался с нею и занял место профессора геологии и зоологии колледжа Виктория в Стелленбохе. Семь лет продолжалась интенсивная работа, и около сотни статей, которые написал Брум об ископаемых Кароо, сделали его имя известным в кругах палеонтологов. Брум решил проблему происхождения млекопитающих. Он без колебаний присоединился к точке зрения Коупа о том, что предков их следует искать среди рептилий, напоминающих по облику млекопитающих.
К сожалению, те, от кого зависело продолжение работ, не проявили особого интереса к его открытиям. Из- за постоянных материальных затруднений он оставил профессорскую должность и вновь вернулся к лечению больных. Что касается собранных им коллекций, то поскольку правительство Южно-Африканской Республики не высказало желания сохранить их в местных музеях, Брум отправил их в Нью-Йорк в Музей естественной истории. Американцы в благодарность обещали, как только он пожелает, предоставить возможность выехать в Нью-Йорк для обработки этих коллекций.
Потом началась мировая война, и Брум, выехав в Англию, до 1916 года работал в лондонском госпитале. Вернувшись в Южную Африку, он снова в свободное от практики время продолжил изучение ископаемых рептилий. Открытие австралопитека впервые заставило его задуматься над проблемами происхождения человека. Брума всегда привлекали загадки возникновения нового в животном мире. Недаром он посвятил свою жизнь исследованию древнейших млекопитающих. Брум первый поддержал выводы Дарта и приложил немало усилий для их утверждения. Не имея возможности вести раскопки, он не давал покоя Дарту, вдохновляя «юного коллегу» продолжить исследования, и не переставал ругать его за недостаточную настойчивость в дискуссиях с противниками. Брум продолжал изучение черепа бэби даже тогда, когда большинство антропологов отступилось, решив, что в Таунгсе открыта заурядная антропоидная обезьяна.