Колумб
Шрифт:
— Что? Святой Марк! Такие лицо и фигура дадены вам не для того, чтобы идти в монастырь и изображать монашку.
Беатрис потемнела лицом.
— Лицо и фигура — это ещё не вся я.
Рокка загоготал.
— Для меня или любого другого мужчины вполне хватит и этого, не так ли, сеньор Колон?
— Для любого мужчины, который не может оценить ничего более, — отпарировал Колон.
У Рокки отвисла челюсть.
— А что там различать, — изумился
— Раз вы задаёте этот вопрос, едва ли вам понять ответ.
— Если б вы его знали, то не отвечали бы столь уклончиво. О Господи! Ну зачем все эти тонкости. Мужчина должен удовольствоваться тем, что открывают ему его пять чувств.
Колон рассмеялся, снимая возникшее в компании напряжение.
— Может, это и есть мудрость: думать глазами вместо того, чтобы видеть разумом. Возможно, я избавил бы себя от многих тревог, если б следовал этому. Но что за жизнь без тревог? Без борьбы жить неинтересно.
— Если борьба приносит успех, — поправила его Беатрис.
— Без надежды на успех в борьбу не ввязываются. Никто заранее не обрекает себя на поражение.
Взгляд Беатрис становился всё дружелюбнее.
— Как хорошо быть мужчиной, — в голосе слышались нотки грусти. — Быть хозяином своей судьбы.
— Это удавалось немногим.
— Но мужчина может за это бороться, а борьба, как вы только что сказали, это и есть жизнь.
Рокка не выдержал.
— К дьяволу все эти рассуждения. Мы пришли сюда веселиться или упражняться в философии?
И начал веселиться, рассказывая забавные, зачастую скабрёзные истории. Но ни в ком не нашёл поддержки. Галлино просто не умел поддерживать светскую беседу. Беатрис сидела, иногда улыбаясь, но глаза её затянула дымка тумана. Колон, занятый мыслями о сидящей рядом красавице, не слушал, и слова Рокки пролетали мимо него.
В конце концов Рокка не устоял перед тем, чтобы не поддеть его.
— Сеньор Колон, недостаток думающих глазами заключается в том, что весь мир может прочесть его мысли.
— Что ж в этом плохого, если среди мыслей нет бесчестных?
Беатрис осушила свою чашку и поднялась.
— Я принесу гитару, чтобы расплатиться песней за столь щедрое угощение.
Едва она вышла за дверь, Рокка повернулся к Колону.
— Я сослужил себе плохую службу, пригласив вас с собой. Те надежды, что были у меня, развеялись, как дым. Девушка не смотрит ни на кого, кроме вас.
Колон посмотрел ему прямо в глаза.
— Если у вас честные намерения, я сейчас же уйду.
— Честные! — Рокка рассмеялся, и Галлино тут же присоединился
Колон пожал плечами, не желая продолжать разговор. Этот говорливый, разодетый в пух и прах венецианец начал действовать ему на нервы.
— Наш добрый Рокка так привык к лёгким победам, — проскрипел Галлино, — что перестал верить в добродетель. Но я согласен с вами, сеньор. Если он решится попытать счастье с этой девушкой, я думаю, его тщеславию будет нанесён жестокий урон.
— Не хотите ли пари? — взвился Рокка.
— Постыдитесь, сеньор, — одёрнул его Колон. — Разве можно на это спорить?
— Чёрт подери! Если вы настроены столь серьёзно, я оставляю вам поле боя, друг мой. И благословляю вас.
— Вы не так меня поняли… — начал Колон, но появление Беатрис прервало его объяснение.
Она спела две короткие любовные песенки, простенькие, но близкие сердцу андалузцев, в которых тесно переплетались смех и слёзы. Этим она окончательно покорила Колона.
При расставании, пока Рокка и Галлино рассчитывались с Загарте, он наклонился к Беатрис и прошептал: «Могу я прийти снова, чтобы услышать, как вы поёте, увидеть, как танцуете?»
Она склонила голову над гитарой, лежащей у неё на коленях.
— Вам не требуется моего разрешения. Загарте примет вас с распростёртыми объятиями.
— А вы нет?
Беатрис подняла голову, их взгляды встретились, и в её глазах он заметил туманное облачко. Затем она вновь уставилась на гитару.
— Разве это имеет значение?
— Ещё какое. Я не приду, если вы не будете мне рады.
Она тихонько, но невесело рассмеялась.
— Загарте тепло принял меня, я не могу отплатить ему чёрной неблагодарностью, отлучив вас от его харчевни.
— Я хочу приходить не в харчевню, а к вам.
— Как вы настойчивы. — Беатрис вздохнула. — Но, наверное, такой уж у вас характер, не так ли? — И, прежде чем он ответил, добавила: — Я буду рада вашему приходу. Да. Почему бы и нет?
Глава XIII. СЕТИ
Рокка остался ей недоволен. В тот же вечер он вернулся к Загарте, у которого она сняла две комнатки. Галлино, совершенно не доверявший его методам, пришёл вместе с ним.
— Послушай, девочка моя, это не тот случай, когда ты должна изображать благородную даму и жеманную добродетель. Ты знаешь, что от тебя требуется…
Беатрис надула губы.
— Что же вы, совсем хотите превратить меня в шлюху? Я должна и вести себя соответственно?