Колумб
Шрифт:
Тогда, летом 1485 года, несчастный беглец сошел на дощатый палосский причал с семилетним Диего, и ни отец, ни сын не знали и не ведали, что ждет их на чужой стороне.
Ныне четырнадцатилетний наследник Адмирала стал жертвой королевских портных, сапожников и цирюльников. Примерялись бархатные камзолы, из кор-дуанского сафьяна шились остроносые башмаки, адмиральский сын определен был королевской четой в пажи к наследному принцу дону Хуану, и ему с 8 мая 1492 года командор Гутьерре де Карденас платил жалованье — 9400 мараведи в год.
А сам Адмирал прибыл в Палос с указами их высочеств.
Палос… Почему на этот город, один из многих
На этот вопрос Лас Касас ответил таким образом: «Во-первых, там были хорошие и опытные моряки; во-вторых, в этом городе у Адмирала были знакомые и друзья; в-третьих, потому, что Адмирал знал и почитал и не раз беседовал и получал помощь от отца Хуана Переса, настоятеля обители или монастыря Рабиды; в-четвертых, насколько мне ведомо, короли, уж не знаю, то ли из-за содеянного преступления, то ли по праву взыскания, обязали город Палос снаряжать ежегодно по две каравеллы сроком на три месяца» (77, I, 175).
Несомненно, расчетливые монархи приняли во внимание и то обстоятельство, что палосцы были в долгу перед кастильской короной. В 1486 году Палос не пожелал послать корабли на выручку союзника Изабеллы, неаполитанского короля, и за это королева наложила на город своеобразную «епитимию», которая им как нельзя более кстати пришлась в пору подготовки первой экспедиции (84, 349–352).
Любопытно, что до июня 1492 года Палос королеве не принадлежал. Этим городом совместно владели три магната — герцог Мединасидония, граф Миранда и братья де Сильва. Но, определив, что Палос станет исходной гаванью экспедиции Адмирала, их высочества тут же выкупили половину города у его владельцев (104).
Палос был невелик, всего-то и насчитывалось в нем 600 «хозяев» (vecinos), и, стало быть, население его не превышало 3–4 тысяч душ. Но почти все палосские жители были тесно связаны с морем.
Слава о палосских рыбаках, кормчих, капитанах доходила до Лиссабона и Лондона, и, что весьма существенно, эти потомственные мореходы отлично знали воды Атлантики: им доводилось плавать и в Гвинею, и к Канарским и Азорским островам.
Одним из наиболее опытных, богатых и влиятельных палосских моряков был Мартин Алонсо Пинсон, с которым тесный контакт поддерживали настоятели Рабиды. Он и его младшие братья Висенте Яньес и Франсиско Мартин Пинсоны по инициативе Марчены и Переса привлечены были к предприятию Колумба и, как мы вскоре убедимся, оказали ему очень большую помощь летом 1492 года.
Колумб покинул 12 мая 1492 года лагерь Санта-Фе и направился в Рабиду. По пути он заехал в Кордову к донье Беатрис и там встретился с престарелым кастильским путешественником Перо Тафуром, тем самым Тафуром, который за 57 лет до этой встречи посетил Геную и оставил ее описание, которым мы воспользовались в первой части этой книги. Тафур, правда, не проникал на Восток дальше Синая, но он встречался с Никколо Конти и многое мог рассказать Колумбу об Индии и «стране Великого хана». Из Рабиды 23 мая Колумб в сопровождении Хуана Переса выехал в Палос.
Адмирал привез с собой указ королевы и короля к властям и жителям Палоса. Королевская чета призывала обитателей этого города оказывать всемерное содействие главе экспедиции.
Этот указ торжественно был зачитан городским нотариусом Франсиско Фернандесом в палосской церкви святого Георгия при довольно большом стечении народа. Люди, которые присутствовали в церкви в среду 23 мая, разумеется, не подозревали, что много лет спустя им придется
Нотариуса выслушали молча. Неуместно высказывать суждения о королевских указах, но, право, когда народ безмолвствует, полагаться на его добрую волю опасно. Так произошло и в Палосе в майские дни 1492 года.
Королевская чета предписала: за десять дней подобрать три корабля и без дальнейшего промедления укомплектовать их командами.
Корабли нашлись, но затем все замерло на мертвой точке. Охотников, согласных по доброй воле отправиться в дальнее плавание, не находилось. Отчасти тому виной были их высочества. Во избежание огласки цели экспедиции излагались крайне туманно. Но была и другая причина. Палосские моряки при иных обстоятельствах с легким сердцем отправились бы хоть на край света, трусами их никто не посмел бы назвать. Однако они не желали вербоваться в экспедицию, которой командовал безвестный иноземец.
И о том, как отнеслись в Палосе к Адмиралу и его планам, говорили в феврале 1515 года многие свидетели пресловутой тяжбы. Вот каковы были их показания.
Хуан Кинтеро: «Полагали мы, что если уж португальцы не нашли земли в Море-Океане, то нынешняя затея была делом напрасным» (56, VIII, 59).
Мартин Гонсалес: «Много сведущих в морском деле людей говорили, что, следуя на запад от мыса Сан-Висенте, при ветрах, там дующих, никогда не удастся найти земли, даже если плыть пришлось бы целых два года, и все твердили — затея дона Христофора Колумба напрасна, и над ним насмехались, говоря, что никогда этому Адмиралу не доведется отыскать землю» (56, VIII, 91).
Хуан Карон: «Слышал я перед тем, как Адмирал ушел в море, и при этом много раз и от многих, что нет в той стороне земли» (56, VII, 429).
Хуан Бермудес: «Над предприятием этим все насмехались, ибо считали, что дело сие невозможно и землю на западе найти нельзя» (84, 358).
Хуан Родригес де Мафра, кормчий: «Прежде чем Адмирал открыл эти Индии, говорили, что в той стороне нет никакой земли и что, идя на запад, найти ее невозможно» (56, VIII, 27).
Хуан Родригес Кабесудо, человек, который в 1491 году дал своего мула Хуану Пересу, когда тот отправился с Колумбом в Санта-Фе: «Очень многие насмехались над Адмиралом и над его предприятием и замыслом идти в Индию, а свидетеля упрекали за то, что когда-то он дал своего мула: люди издевались открыто, считая затею напрасной, и то были здешние горожане и люди из других мест» (56, VIII, 19).
В 1535 году 85-летний свидетель Хуан Домингес из города Уэльвы, отвечая на вопросы королевского фискала, показал: «Ни один человек не отваживался идти с этим Колумбом; ибо никто его не знал, ведь он был чужеземцем и никаким доверием не пользовался» (84, 518).
Положение создалось поистине нелепое: был Адмирал, были корабли, но не было матросов и кормчих. А между тем Колумб держался превосходно. Он не пытался сломить сопротивление палосских жителей, он не вступал с ними в бесполезные пререкания. Отправив не очень радостное письмо королевской чете, он покинул Палос и обосновался в Рабиде. Снова он прибег к помощи Хуана Переса и Антонио де Марчены, зная, что им несравненно легче будет уговорить своих прихожан и земляков.