Колумб
Шрифт:
Вряд ли Колумб плавал в Гвинею с Азамбужей, но он мог посетить ее в 1483 или 1484 году. Как раз в эти годы из Лиссабона постоянно отправлялись в Сан-Жоржи-да-Мину большие и малые флотилии. В каком качестве принимал участие в гвинейских экспедициях Колумб, сказать трудно. Несомненно одно: эти плавания завершили практический курс морского дела, который он прошел в португальской школе открытий.
И моряком он стал отличным. О его искусстве водить корабли с уважением отзывались мореплаватели последующих времен. В наш век интуиция и опыт Колумба-морехода нашли высокую оценку в трудах видных знатоков морского дела, француза Ж. Шарко (53) и американца С. Э. Морисона (22, 93). И, бесспорно, навыки, приобретенные Колумбом в годы его пребывания в Португалии, во
РОЖДЕНИЕ ЗАМЫСЛА
Маленький ручеек, вытекающий из студеных поднебесных ключей, дает начало великой реке Амазонке, которая выносит в Атлантику больше воды, чем Амур, Енисей, Обь, Волга, Днепр и Дунай, взятые вместе.
У великих замыслов истоки столь же неприметны, как у царицы рек. Случайная встреча, ненароком сказанное слово подобны искре, из которой нет-нет да и разгорится могучее пламя.
Быть может, ни о каких замыслах и проектах не думал и не гадал бывший шерстянщик из сан-стефанского предместья в ту пору, когда он стал частым гостем генуэзской гавани.
Но, должно быть, не раз ему приходилось выслушивать горькие жалобы моряков и негоциантов: времена настали такие тяжкие, пути на Восток нет, проклятые турки нас теснят и разоряют. И, быть может, на площади Сен-Сиро, быть может, в той же гавани он не раз слышал, как умудренные опытом люди говорили о новых путях в Индию, которые прокладывают португальцы.
Дом Чентурионе, торговал с Западом. Это был европейский Запад, но из гаваней Кастилии, Португалии, Франции, Англии вели пути в пока еще неведомые дали. Синьоры Чентурионе, Негро, Спинола, Ломеллини были деловыми людьми, и географию они знали лишь коммерческую: от Таны до Брюгге пути сорок два дня, от Генуи до Лиссабона полторы недели, и выгоднее держаться такого-то берега, и стороной обходить такие-то острова и мысы.
Но им было ведомо, что в Каликуте или Ормузе кинтал перца стоит вдесятеро меньше, чем в Александрии.
Они за недосугом не читали Марко Поло, но знали, что есть в Дальней Азии страна Китай и страна Сипанго и что многие другие восточные страны несметно богаты. Возможно, на площади Сен-Сиро бывал венецианский купец Никколо Конти, а если не бывал, то так или иначе слухи о его приключениях на островах Малайского архипелага, в Бирме и Сиаме доходили до Старой Генуи. Там зачитывались увлекательными повествованиями — «Четырьмя книгами истории об изменчивости судьбы». Со слов Никколо Конти, эти четыре «географические новеллы» написал замечательный стилист и великий эрудит Поджо Браччолини.
Что Земля — шар, усвоили в XV веке не только географы, но и коммерсанты. И те и другие знали: Европу на западе омывает Океан, но этот же Океан подступает и к берегам Китая, Сипанго, Явы и Индии. Он не так уж широк. Коммерсанты географам верили, но, как люди трезвые, от практических выводов воздерживались. Отсюда, однако, вовсе не следует, что заманчивые возможности обретения западного пути в Индию и Китай не обсуждались в застольных беседах.
Была в Генуе корпорация картографов, а она с географией, и при этом не с коммерческой, а с истинной, жила в тесной дружбе. В нее входили люди, чьи труды пользовались доброй славой. Это они, генуэзские картографы, в 1457 году составили карту мира, которая вобрала в себя сведения Никколо Конти о странах Дальней Азии и о португальских открытиях в Африке.
Колумб, видимо, встречался со своими земляками-картографами, в частности, с довольно известным составителем морских карт Никколо Кавери, но трудно установить, какое влияние оказали на него эти деятели [23] .
Одним словом, можно предположить, что корни Колумбова проекта уходят в генуэзскую «подпочву». К сожалению, она еще недостаточно обследована историками, да и задача эта нелегкая. Нотариальные документы, которые так много дали для выяснения семейной обстановки в «Доме Колумба», хранят молчание во всех случаях, когда дело не идет о тяжбах, дарственных актах, завещаниях
23
Связи Колумба с генуэзскими картографами XV века пытался проследить современный генуэзский историк П. Ревелли. К сожалению, он не страдал недостатком воображения и без достаточных на то оснований приписал лигурийской картографической школе решающую роль в формировании географических воззрений великого мореплавателя (108, 109).
Итальянские колумбоведы не раз обвиняли великого мореплавателя в неблагодарности: проект свой он предложил сперва португальскому королю Жуану II, а затем испанской королевской чете, но о Генуе при этом позабыл. А коли так, то, быть может, и не такими уж тесными были связи Колумба с родным городом…
Да, конечно, проект Колумба рассматривался, отвергался и утверждался в странах Пиренейского полуострова. Но не исключена возможность, что какие-то предложения Колумб делал генуэзским властям, хотя документов на этот счет пока обнаружить не удалось [24] .
24
В 1534 году в Венеции вышел сборник, посвященный новооткрытым землям. Его составителем был известный собиратель материалов о всевозможных путешествиях Джованни Баттиста Рамузио. В кратком резюме труда Пьетро Мартира о Новом Свете, которым открывался этот сборник, была одна фраза, отсутствовавшая во всех прочих работах этого автора. Звучала она так: «В 40 лет… Колумб сперва предложил генуэзской синьории снарядить корабли, дабы они вышли из Гибралтара, и, следуя на запад, обошли земной шар, и достигли земли, где рождаются пряности» (71, I, 338, 339).
В 1708 году о подобном же предложении упомянул генуэзский хронист Казони (50, 25–31). Оба эти сообщения сомнительны, непонятно, почему о них умалчивали другие генуэзские авторы и по каким мотивам могла отвергнуть проект Колумба генуэзская синьория. Но сведения эти заслуживают тщательной проверки.
Исходные «точки роста» Колумбова замысла искать следует в Генуе, хотя, бесспорно, окончательно кристаллизовался он в Португалии в 1480–1484 годах.
Нильс Бор крайне сдержанно отзывался о недостаточно безумных теориях. С позиций современной географии проект Колумба был безумным. Безумным и ошибочным.
В этом была его сила. Знай Колумб, что отправные его расчеты неверны, он вряд ли вышел бы в Море-Океан. Ошибки привели его к победе, но открыл он совсем не то, что желал открыть, и до конца своих дней отстаивал ложные идеи, убитые его собственными плаваниями.
Замысел Колумба был прост.
В основе его лежали две посылки: одна абсолютно верная и одна абсолютно ложная.
Посылка № 1 (абсолютно верная): Земля — шар.
Посылка № 2 (абсолютно ложная): большая часть поверхности Земли занята сушей — единым массивом трех материков, Азии, Европы и Африки, меньшая — морем, и в силу этого расстояние между западными берегами Европы и восточной оконечностью Азии невелико, и за короткое время можно, следуя западным путем, достичь Индии, Сипанго (Японии) и Китая.
Первая посылка — аксиома, безоговорочно признанная в эпоху Колумба.
Вторая посылка соответствовала географическим представлениям этой эпохи. Со времен классической древности укоренилось мнение, что на нашей планете существует единая суша — Евразия с африканским привеском — и единый, ее со всех сторон омывающий океан. При этом античные и средневековые географы полагали, что единая суша либо равна, либо превышает по протяженности единое море.
Величайший авторитет античного землеведения, Птолемей считал, что по ширине суша равна океану, его предшественник, греко-сирийский географ I века н. э. Марин Тирский доказывал, будто суша значительно «длиннее» моря. Марин Тирский рассчитал, что на сушу из 360 градусов земной окружности приходится 225 градусов, а на океан всего лишь 135 градусов.