Колонна Борга
Шрифт:
— Я вспомнил свою покойную маму, которая всегда говорила: жадность — мать всех пороков, — ответил Краузе. — Прощайте, мой коричневый друг!
В трубке раздались гудки.
— Мерзавец! — отбросил трубку Борман и отправился принимать горячую ванну и успокаивать нервы. Ему еще предстоял долгий путь в южном направлении.
Глава 24
Когда наблюдатель доложил Рогову о приближении со стороны Будвайза колонны эсэсовцев, Рогов
— Ну вот! Дождались.
— Я думаю, что нам не стоит их опасаться, — беспечно отозвался Бернофф. — Войска генерала Паттона уже рядом. Скорее всего, немцы с радостью сдадутся нам в плен, и я готов немедленно начать с ними переговоры об этом.
— Готовы? Н-да… Боюсь, что это не единственный сюрприз, который нас сегодня ожидает, — пророчески заметил Рогов.
Почему Рогов не оставил наблюдателей в Адлерштайне? Неизвестно. Возможно, потому, что телефонная связь не работала и Рогов не хотел распылять силы. Впрочем, это не важно.
Группу Цольмера на окраине города встретила баррикада, сооруженная из бревен и заполненных камнями железных бочек. Цольмер был доволен, что по дороге группа не подверглась нападению; его переполняли энергия и оптимизм. Шубах, глядя на него, поражался: откуда Цольмер черпает силы и уверенность? Даже подавленные известием о смерти фюрера, глядя на уверенного в себе бригаденфюрера, солдаты подтянулись и четко выполняли приказы.
Баррикаду вполне могли смести орудийным огнем танки, но Цольмер решил поиграть на миролюбии.
— Отправьте парламентера, мы начнем переговоры, — приказал Цольмер, устраиваясь на раскладном стуле под прикрытием бронетранспортера. Шубах немедленно выполнил приказ и отправил унтерштурмфюрера с белым флагом к баррикаде. Вскоре тот вернулся с офицером в форме американского парашютиста.
— Капитан американской армии Грег Бернофф, — отрекомендовался офицер. — Я уполномочен вести с вами переговоры о вашей сдаче в плен.
Цольмер поднялся со стула, внимательно разглядывая американского капитана.
— Генерал-майор войск СС и СС-бригаденфюрер Цольмер.
Сочтя формальности законченными, Цольмер сразу перехватил инициативу в переговорах и невозмутимо осведомился:
— Какому подразделению мы сдаемся в плен?
Однако американского капитана было не так легко сбить с толку.
— Вы сдатесь в плен лично мне как представителю американской армии, — уверенно ответил Бернофф. — Я гарантирую вам жизнь и права, предусмотренные статусом военнопленных.
— Я генерал и сдамся в плен только генералу, — жестко заявил Цольмер. — Насколько я понимаю, здесь не имеется американского генерала?
— Здесь нет ни американского генерала, ни американского президента и даже члена конгресса Соединенных Штатов, —
Но Цольмер упорно гнул свою линию.
— Это невозможно, капитан. Я предлагаю следующий вариант действий: мы проходим через город в сторону Австрии и направляемся к Линцу. Там уже должны находиться основные силы американской армии и наверняка найдется генерал, который сможет принять у меня капитуляцию.
— Хорошо, — согласился Бернофф. — Но оружие вы должны сложить здесь. Мы можем оставить вам только грузовики.
Цольмер расхохотался.
— Мой дорогой капитан, — с ласковой яростью обратился он к Берноффу. — Если мы не сделаем так, как я предложил, то мне придется действовать по такому варианту: мы разносим вашу баррикаду вдребезги из орудий, затем проходим через город и превращаем в руины каждый дом, из которого в сторону моих солдат выстрелят хотя бы из рогатки. Я понимаю, что вы надеетесь отсидеться за стенами крепости, так вот: за каждый выстрел из крепости я буду взрывать в городе дом вместе с его обитателями.
Бернофф побагровел от бешенства.
— Ответственность за это ляжет на вас, генерал, и за такое злодеяние вы предстанете перед американским судом!
— Нет, капитан, — отрицательно покачал головой Цольмер. — Ответственность ляжет на вас. Именно вам, а не мне, будут сниться ночами убитые по вашей вине женщины и дети. И не грозите мне судом: я готов сегодня умереть в бою, а вы меня пугаете завтрашним расстрелом. Смешно, право слово!
Цольмер решительно поднялся со стула и жестко сказал Берноффу:
— Мое условие такое: не позднее, чем через полчаса вы беспрепятственно и без каких-либо провокаций пропускаете мою колонну с танками и вооружением через город в сторону Австрии. Или я начинаю обстрел города. Все! Идите и доложите своему командиру о моих условиях. Надеюсь, что ваш командир продемонстрирует понимание реальности и проявит гуманизм к мирному населению.
Когда Бернофф скрылся за баррикадой, Цольмер повернулся к Шубаху и спросил:
— И как вы полагаете, что они будут делать?
— Если бы я был на их месте и не хотел вызвать жертвы среди мирного населения, то немедленно отошел бы в Австрию. Или засел бы в замке Адлерштайн, — высказал мнение Шубах.
— Хорошо бы, если бы они так сделали, — мечтательно вздохнул Цольмер. — Тогда бы их встретил возле Адлерштайна Райхель, и дело было бы сделано быстро. Но они не захотят рисковать ценным грузом.
— Каким грузом? — насторожился Шубах.
— В их руки попало то, что не должно было попасть ни при каких обстоятельствах, — туманно пояснил Цольмер, не желая вдаваться в подробности. — Вот поэтому мы здесь.