Колонизатор
Шрифт:
– И что с ним не так?
– Джек невольно выходит из раздумий.
– Да все думает о чем-то. Я уже спрашивала. Молчит. Может, ты у него поинтересуешься. От тебя он ничего скрывать не будет.
– С чего это вдруг? Ты же с ними по ихнему стрекочешь.
– Все равно - ты их мама. Императив безусловного подчинения.
– Мама - это круто.
– Джек задумался. Но ушедшее было от неожиданности раздражение вновь начало потихоньку крепнуть.
– И что, это навсегда?
– Ну, пока есть возможность с тобой общаться.
– А потом?
– Они живут всего лет сорок.
Так, эта колдышня прекрасно поняла, что со спиртоносами он нарочно над ней прикололся. Ведь знает
Помолчали.
– Ян, а, Ян! У меня с этими насекомыми получается все хуже и хуже. Головы просто не хватает. И злюсь я на них за что-то. Присоветуй, как быть? Ведь, если сам не справляешься, надо просить помощи. Куда бежать?
Янка ответила не сразу. Внимательно рассмотрела фиолетовую кляксу в ложбинке между указательным и средним пальцем своей правой руки. Левой рукой почесала поясницу. И только потом заговорила.
– Ты нехороший человек, Джек. Не добрый, не смелый, не честный. Умный. И твои правильные поступки - от ума. И ты никого не любишь.
Вот врезала! Малявка. Сидел и думал. И чувствовал себя законченным засранцем. Впервые в жизни. Крошечная девочка, только что выводившая кривые буквы в тетрадке в косую линеечку, выдала ему важную информацию. Она, на основании наблюдений сделала заключение, и ознакомила его с ним. Да, именно так. И эмоции здесь неуместны.
Принимаем к сведению, как результат независимой экспертизы. И, что делаем?
– Говорят, со стороны виднее.
– Джек чувствует, что покраснел как рак.
– Так что, деваться некуда. Буду старательнее думать, и пытаться делать все еще правильнее.
Янка снова разглядела кляксу на руке. Пошевелила губами, вздохнула.
– Действительно, это не лечится. Так и будешь жить таким, каким...
– Янка выдержала паузу. Но от определения того, какой он, воздержалась.
– Впрочем, попроси меня быть для стрекозоидов твоим голосом.
– Это как?
– Тогда они будут обращаться со своими вопросами ко мне. И станут меня слушаться, как тебя. Ну, если ты сам этому не воспрепятствуешь.
– То есть, ты станешь за ними присматривать? Вместо меня?
– Тебя же это напрягает.
Джек сидел и чувствовал себя полным отморозком. И, ведь эта кроха права. Неужели все настолько заметно? Хотя, стоп! Уверен, это Ронька сообразила и подстроила. Подговорила свою шестибабушковую тетку. Или, как это будет, если Рони - шестивнучатая племянница, то... запутаешься с ними. И вообще, народ здесь внимательный. Вовсе необязательно именно его подружка подметила, что в делах со стрекозоидами он начинает сдавать позиции.
– Яна, пожалуйста, будь для стекозоидов моим голосом.
Девочка кивнула, встала и направилась прямо к Кря.
А парнишка остался. Он понимал, что поступил разумно. А то, что при этом чувствовал себя подонком... как поступал, так и чувствовал. Хотя, насчет того, что он никого не любит, тут Янка слишком обобщила. Немногих. Наверное, это вернее.
***
А вот и Рони. Сдала последний экзамен, рядом устроилась.
– Планы на лето есть?
– Вообще-то это ведь уже не каникулы. Школа окончена, надо выбирать занятие.
– Мне тоже.
– Показала карточку аттестата.
– Но сначала заеду к маме и папе. Давненько не виделись. Айда со мной. Познакомлю. И Осиному Рою будет интересно потолковать с Ловцом Кузнечиков....
– ... тем более, он наверняка скучает по Теплой Скале. Ты ведь почти три года дома не была, космополитка.
– Сам такой. Хотя у тебя наверно почти
– Не почти. Совсем. Но, странное дело, на этой негостеприимной планете я чувствую себя дома повсюду. Только специализацию, похоже, выбрал неудачную. Сам не пойму, чем теперь заниматься. Службу новостей организовывать, или писать законодательство. В обоих местах пусто до звона. Однако неохота. Скучно это.
– Вообще-то я думала, что ты будешь работать на связях с внешним миром. Но связи то так и нет. После Квакса только навигационный разведчик в нашу систему заглянул, расставил бакены, да обменялся краткими сообщениями с комендантом колониального острова. И больше ни одного визита.
– Были транзитные звездолеты.
– Это Пьюти включился, причем не в наушник, а в динамик. Он Рони не говорил, что разумен, но всю остальную информацию от нее не скрывал. Не раз помогал с учебой.
– Забирали почту с серверов системы связи, привозили сообщения. Макдауэллам не было ничего. Полторы сотни людей нашлись для своих родственников, человек сорок уедут с первым же рейсом, когда он будет. Колониальные власти и департамент исполнения наказаний на Земле возобновят доставку сюда ссыльных. Через пару недель первый транспорт.
– Знаешь, внешние связи тоже не сильно интересное занятие. Может быть, погулять с мародерами? Тем более, я слыхал, что это в обычае, после школы побродяжить маленько.
– Может быть. Кстати, им технари нужны, так что и мне занятие найдется.
– Похоже у Рони с планами на будущее тоже ясности никакой.
Путь им предстоял неблизкий. Полтораста километров вниз по Зине до впадения в Лаптевку. По ней до устья Балды километров четыреста, а там до ранчо Пескаря километров сорок против течения. По дороге, правда, два визита к четвертой и второй бабушкам. Если без мотора, то можно пару недель пропутешествовать, но они решили ехать побыстрей, благо и мотор и конвертор имеются.
Старый знакомый Ронин катамаран второй год дожидался своего часа в школьном сарае. Его вынесли, подкачали баллоны, осмотрели, проверили. Ремонт не требовался, только кое-где пыль пришлось стереть. И поковыляли. Не так шустро бежали, как позапрошлым летом, но за пять дней управились. Джек обратил внимание, что в местах, через которые проходил их путь, аборигены селились особенно часто. И барноты здесь очень охотно шли на контакт. Пару раз даже просились в попутчики.
Умеренный климат, густые леса, незатронутая первозданность природы. И клюет хорошо, прямо с лодки на ходу ловится. Даже видел на берегу барнота с удочкой. Любовь этих созданий к рыбе много раз подчеркивалась во время занятий в Школе. Причем известно, что самой для них полезной является сырая, или просто ошпаренная кипятком, чтобы лучше отделялась от костей и шкуры речная чистиковая рыба. Озерную или морскую они тоже употребляют, при случае. Но, поскольку лапой с берега особо не наловишь, а огнем они не пользуются, понятно, что угощение - основной способ поступления этого продукта в рацион барнотов. Они, не особо искусны в изготовлении инструмента, строительстве - всем, что касается обращения с предметами, и вообще, редко копируют человеческие приемы. На редкость консервативный народ. Но отдельные индивидуумы отличаются от своих собратьев. Скажем при общей склонности этих существ к оседлости, Вольный Ветер редко задерживается на одном месте больше чем на неделю. И завел себе коммуникатор. Кстати, барноты, живущие вблизи людей даже нередко образуют устойчивые сосуществующие на одной территории пары, не то, что обычно, когда, спарившись, разбегаются каждый в свою норку.