Колония
Шрифт:
Часовой, не дожидаясь ответа Эвелин, захлопнул дверь. Они услышали щелканье замка.
— Полагаю, это решает вопрос, — рассмеялась Эвелин. Она носила простое светло-зеленое платье, отлично обрисовывающее ее фигуру. А на Дэвида смотрела так внимательно, словно впервые его видела.
— Ты выглядишь больше похожим на прежнего себя, — заметила она.
Он инстинктивно коснулся ладонью подбородка.
— А, ты имеешь в виду… я побрился.
— И твои кожа и волосы тоже почти вернулись к твоему прежнему виду.
— Я
— Однако ты потерял в весе. Ты выглядишь жестче.
— Да, полагаю, так и есть, — он показал на раскладное кресло у окна. — Присаживайся и любуйся закатом, пока я кидаю что-нибудь в духовку.
Подходя к креслу, Эвелин заметила:
— Это похоже на прежние времена — на «Острове-1».
— Прежние времена, — откликнулся как эхо Дэвид.
— С тех пор случилось многое, — добавила Эвелин.
— Чертовски верно, — горячо согласился он.
— Расскажи мне об этом, — снова повернулась к нему Эвелин. — Я хочу знать об этом все.
— Разумеется, — согласился он, пытаясь мысленно прикинуть, сколько он может рассказать ей на самом деле. Чтобы протянуть время он спросил:
— Но расскажи мне, как ПРОН сумел устроить свой штаб в этой научно-исследовательской лаборатории? Насколько хорошо организованны эти ребята? Что они собираются делать с нами?
Эвелин снова погрузилась в кресло.
— Что Хамуд намерен делать дальше, я не знаю. Сомневаюсь, что он знает сам. За исключением того, что эта операция должна быть чем-то более крупным, более захватывающим, чем городское наступление Лео.
— Ты хочешь сказать, более кровавым, — отозвался из крошечной ниши кухни Дэвид.
— Скорее всего, — подтвердила Эвелин. — Этот Хамуд влюблен в огромные заголовки и считает, что вся реклама досталась Лео и Шахерезаде. И хочет получить свою долю.
— Помоги нам Бог.
— Именно. Он прирожденный убийца.
— Эта научно-исследовательская лаборатория — она кажется частью базы Лео.
— Да, — ответила Эвелин. — Эта лаборатория снабжала его нужными ему препаратами.
— Наркотиками?
— Нет, — покачала головой она. — Гормонами, стероидами. Я не разбираюсь в химии, но он явно еще с колледжа пользуется ими для сохранения своих размеров и силы. Теперь они нужны ему просто для жизни. Без них он развалится.
— Так вот почему мы здесь, — понял Дэвид.
— Но есть одна ложка дегтя в бочке меда. Лабораторию-то закрыли. И все нужные Лео снадобья заботливо увезли отсюда. Лабораторию очистили от всего, нужного Лео — преднамеренно.
Дэвид сунул в микроволновую духовку два замороженных обеда и дал дверце захлопнуться.
— Его обманули, — констатировал он.
— Его убили, — кивнула Эвелин. — Без этих препаратов он умрет.
Лео шел по проходу между лабораторными стеллажами, наступая на перепуганного
— Что значит — все забрали?
Техник был кубинец, почти такой же высокий, как Лео, но не достигавший даже трети его ширины. Цвет кожи его длинного, понурого, как у гончей, лица походил на сигарный лист. Он много месяцев работал агентом ПРОН в лаборатории.
— Когда в среду закрыли лабораторию, то забрали почти все медикаменты, — разъяснил он без акцента на усвоенном в университете английском. — Все стероиды, адренокортикальные, весь запас гормонов — все.
— Сукин сын, — кулак Лео сомкнулся на стоящей на лабораторном столе рядом с ним металлической трубке. Трубка согнулась, затем треснула. — Я должен получить эти снадобья! Должен!
— Я не знал. — Техник глядел на массивную руку Лео, голос его дрожал. — Мы получили приказ вывести все. И отправить на «Остров-1». Нам сказали, половина сотрудников отправится туда.
— На «Остров-1»? Они закинули мои снадобья на «Остров-1»?
— Приказ исходил от самого мистера Гаррисона.
— Из Хьюстона?
— Нет, с «Острова-1». Он теперь там.
— Ублюдок! — Лео взмахнул массивной, как ствол, рукой, рассекая покрывавшую лабораторный стол путаницу из стекла и металла. Та разлетелась вдребезги. Техник отскочил назад, шарахнувшись от полетевших осколков стекла. — Ебаный ублюдок! — проревел Лео. — Знаешь что со мной случится через пару дней, если я не получу эти стероиды? Гаррисон-то знает! Он подставил меня! Этот ебаный в рот сукин сын! Он предоставил мне драться за него, а потом решил просто дать мне умереть, отключив питание!
Бхаджат сидела в кафетерии и пыталась есть плохо пропеченную, остро приправленную пиццу. Но как и другие сидевшие там две дюжины мужчин и женщин, она смотрела на большой, во всю стену, телеэкран и Избиение Младенцев.
Телекамеры переключились с Лос-Анджелеса на Нью-Йорк, коротко останавливаясь по пути на всех осажденных городах. Партизан повсюду долбали в кровавое месиво. В большинстве городов настоящие организованные бои уже прекратились. Теперь облавы на всех небелых, каких только могли найти, устраивали местная полиция, национальная гвардия, регулярная армия и орды молчаливых членов комитетов бдительности, с застывшими от гнева и ненависти лицами.
— Подозреваемых партизан препровождают в центр интернирования, — бодро произнес невидимый телекомментатор, когда экран показал растянувшиеся на целые кварталы вереницы черных юнцов, которые шли по заваленным щебнем улицам, положив руки за голову между штыков людей в мундирах и тяжеловооруженными танками и бронемашинами. Изображение переключилось на муниципальный стадион Канзас-Сити, заполненный черными всех возрастов, матерями с цепляющимися за них детьми, усталыми стариками, уткнувшимися лицом меж коленей.