Колония
Шрифт:
— Мы удерживаем Куинс и деремся за Бруклин, — сообщил им сержант. — Манхэттен, похоже ихний.
Дежурившая часть произвела контратаку и отбила у черных мятежников мост Пятьдесят Девятой улицы. Часть Карен поставили удерживать мост, так как отбившие его гвардейцы понесли в том бою слишком кровавые потери, чтобы устоять без подмоги.
— Никого не пропускать по мосту ни в каком направлении, — приказал сержант, — если по нему не двинется армия или национальная гвардия.
Поэтому они скорчились тут и напряженно ждали. Карен жалела, что при ней нет чего-нибудь помощней карабина
Ничего не происходило. Ранее они услышали несколько выстрелов, видели кое-где дым. Но теперь, когда Карен устало осела и опустила свой худощавый зад на холодное цементное покрытие, она не видела и не слышала ничего необычного.
За исключением того, что город сделался абсолютно неподвижным. Никаких машин на мосту. Не грохотало никаких пересекавших мост поездов подземки. Никакого уличного движения, нет даже пешеходов.
Город словно опустел. Ряд за рядом массивных бездомных зданий со слепо пялящимися окнами. Словно растянувшийся на много миль большой сказочный замок.
Карен смотрела неподвижным взглядом на воды Ист-Ривер, загипнотизированная почти до дремоты их бесконечным, постоянным течением, когда Ди Нардо крикнул:
— Едут по верхнему уровню!
— Тише ты, — цыкнул на него сержант.
— Но я слышу как они едут там! Кто-то ведет там машину! Я слышу ее!
— На верхнем уровне стоит пара отделений, — сказал сержант. — Ты, засранец, беспокоился только об этом уровне. Делай свое дело и держи язык за зубами.
Ди Нардо недовольно покачал головой.
По скату выкатила на главный проезд моста бронемашина.
— Вот что это такое, — сказала Карен. — Вот ее то ты и слышал. — Она с облегчением усмехнулась Ди Нардо.
Это был большой, с массивными шинами, неуклюжий бронетранспортер, с установленным наверху спаренным пулеметом на турели. Кабину водителя со всех сторон защищала броня, смотрел он только сквозь щели электрооптического перископа. На окрашенном в песочно-коричневый темный цвет капоте выделялась белая пятиконечная звезда.
Бронетранспортер остановился перед припаркованным грузовиком отделения. Карен расслышала как скрипнули его тормоза, приглушенно взвыла в тишине турбина останавливающегося двигателя.
Сержант поднялся на ноги и подошел к броневику.
— Какого черта вы едете туда? Мы были здесь…
Очередь спаренного пулемета оборвала его на середине фразы. В лицо Карен полетела кровь и мясо. Она услышала чей-то пронзительный крик — свой — и все стволы отделения принялись палить.
Карен видела как спаренный пулемет медленно ведет стволами мимо нее, в то время как пули свистят и отскакивают от брони. Она на мгновение уставилась в два пустых глаза. Затем они миновали ее и открыли огонь по грузовику. Тот взорвался, охваченный пламенем.
Из бронетранспортера выскакивали люди. Не солдаты, не гвардейцы, а юнцы. Стреляя из автоматических винтовок и автоматов.
Джой
Из-за дыма и слез она ничего не видела. В ушах у нее звенело. Магазин ее карабина опустел, и она сообразила, что уже несколько секунд давит на спусковой крючок, но ничего не происходит. Пригнувшись пониже и оставляя между собой и звякающими, жужжащими пулями и перилами, она поползла назад к Максу и Джерри.
Они оказались убитыми. От их пулемета остались искореженные осколки. Карен вдруг сообразила, что шум боя стих. Она оглянулась через плечо, и на нее смотрела кучка удивленных юнцов с дымящимися автоматами в руках.
Один из них щелкнул затвором винтовки.
— Погоди-ка, — остановил его один из стоявших рядом товарищей, тощий, прыщавый паренек. Он был посветлее остальных, возможно, пуэрториканец.
Он подошел к Карен и снял дулом автомата шлем с ее головы. Тот залязгал по окровавленной мостовой, и ее желтые волосы сверкнули на солнце.
— Я же говорил, что это цыпочка, — ухмыльнулся он.
Карен потянулась за ножом в сапоге, но они схватили ее, болезненно прижали руки к спине и одним быстрым, яростным ужасающим рывком содрали с нее рубашку. Кричать она начала только тогда, когда ей раздвинули ноги и сорвали с бедер брюки.
Кирилл Мальков стремительно шел по ковровой дорожке перехода, связывавшего сороковой уровень европейского крыла высотной штаб-квартиры Всемирного Правительства с сороковым уровнем африканского крыла. Снаружи за сильно затемненным сводчатым стеклом над переходом, медное сицилийское солнце выжгло город и холмы до белого, как кость, цвета. Но в здании с регулируемым климатом температура всегда была бодряще прохладной, а влажность — действительно низкой.
Мальков пер как танк мимо пораженных секретарш и шныряющих в стороны референтов, не обращая внимания ни на температуру, ни на влажность. Но когда он ворвался во внутренний кабинет Кови Бовето, то внезапно ощутил угнетающую жару и неудобство.
— Как вы можете работать в такой болотной атмосфере? — спросил он, захлопывая за собой тяжелую деревянную дверь.
Бовето оторвал взгляд от видеоэкрана на столе, где пораженная секретарша пыталась сообщить ему о приближении Малькова.
— А как вы можете наслаждаться температурами ниже точки замерзания? — ответил Бовето. — И снегом?
— Мы ими не наслаждаемся; мы их выносим. — Мальков хлопнулся всем своим долговязым телом в кресло перед широким, безупречно чистым столом Бовето.
Бовето откинулся на оббитую шкурой зебры спинку вращающегося кресла. Его широкое крупнокостное лицо не показывало ни раздражения, ни удивления.
— Ты расстроен. Восстаниями в Америке?
— Конечно! Чем же еще?
— Это проблема Уильяма, а не наша… пока, — уточнил Бовето. — По-моему, американское правительство попросило помощи у канадской армии.