Колония
Шрифт:
Джамиль аль-Хашими от души ненавидел сцены, с которыми ему придется столкнуться. Но, расхаживая по кабинету на первом этаже своего багдадского дома, он знал, что никак не может избежать этих столкновений.
Сперва ему придется выставить из своего дома архитектора. Это будет легко. Но потом ему придется иметь дело с Бхаджат, а это будет, как минимум, очень болезненно.
Он решительно затянулся сигаретой, вставленной в длинный тонкий мундштук из слоновой кости. Пороку курения он предавался только
Я делаю это все чаще и чаще, понял он. По мере того, как игра становится все опасней и достигает критической стадии, я опять впадаю в детские слабости.
Он сердито вытащил из мундштука недокуренную сигарету и раздавил ее в серебряной пепельнице на столе. В ней уже лежало четыре других окурка.
— Дурак! — обругал себя аль-Хашими. Слабак.
Зазвонил телефон. Он протянул руку через стол и нажал кнопку ТОЛЬКО ГОЛОС.
— Сэр, — мистер Маккормик прибыл.
— Минутку, — отозвался аль-Хашими.
Он подошел к стене и перевел вентилятор на максимум. Когда тот с гудением всосал висевший в воздухе дым, он вынул из находившегося в шкафчике банку с дезодорантом и разбрызгал по помещению сладкий запах роз. Затем он опять перевел вентилятор в нормальный режим и вернулся к столу.
— Впустите его, — разрешил аль-Хашими.
Когда шах уселся за массивным письменным столом, в высокое, отделанное ворсом кресло, Дэннис Маккормик вошел в кабинет и закрыл за собой тяжелую деревянную дверь. На его рыжебородом лице появилось странное выражение. Он принюхался и нахмурился от насыщенного запаха роз.
В верхнем ящике стола аль-Хашими лежал пистолет. Еще один покоился в скрытом отделении, встроенном в правый подлокотник кресла. Шейх удержался от порыва схватить один из них и застрелить осквернителя на месте.
— Вы хотели меня видеть? — спросил Маккормик, небрежно подходя к поставленному перед столом креслу. Нос его снова сморщился.
Я приказал тебе явиться сюда, — подумал аль-Хашими. Но сохранил бесстрастное выражение лица и показал на кресло, прежде чем неверный смог бы сесть без приглашения.
Похоже Маккормик полностью оправился от раны. Лицо его было здоровым, румяным. Рыжие волосы по мальчишески кудрявились у него на лбу и покрывали подбородок ухоженной бородой. Он, казалось, чувствовал себя непринужденно и удобно.
— Вам приятно жилось в моем доме? — спросил ровным голосом аль-Хашими.
— Ваше гостеприимство было более чем щедрым.
— Ваша рана зажила.
— Не совсем, — ответил он, — но почти.
— А ваша работа над дворцом? Хорошо ли идет?
Дэннис помахал рукой, почти как араб.
— Руководить строителями по видеофону немного сложновато. Но они закончили обе башни, и теперь мы закладываем фундамент центрального здания.
— Отлично, —
Маккормик улыбнулся ему.
— Вы встречались с моей дочерью, не так ли?
Улыбка растаяла.
— Да, — признался он. — Встречался.
Аль-Хашими, очень тщательно положил руки ладонями на стол.
— Мистер Маккормик, гостеприимство налагает на хозяина определенные обязательства. Но гость тоже должен соблюдать определенные обязательства и требования.
Архитектор выглядел обеспокоенным.
— Я оказался не таким хорошим гостем как вы — хозяином.
— Я приказал дочери держаться подальше от вас. Она мне не подчинилась. Но вы то мужчина, и знали, чего я желаю. Ответственность лежит на вас.
— Я люблю вашу дочь, сэр.
Аль-Хашими ничего не сказал.
— А она любит меня.
— Она ребенок, и ребенок женского пола. И не имеет права игнорировать мои приказания.
— Я хочу жениться на ней, — продолжал Маккормик. — Я хотел поговорить с вами об этом, но Бхаджат велела подождать.
Этот пес действительно улыбается из-за этого!
— Потому я рад, что вы вытащили это на свет. Поверьте мне, я не хочу шмыгать у вас за спиной.
— Хватит! — хлопнул руками по столу аль-Хашими.
Маккормик подскочил так, словно ударили по нему.
— Ни под Солнцем, ни под Луной, ни под звездами нет никакой возможности оправдать этот разврат браком. Никакой! Моя дочь происходит от шейхов, воинов и калифов, возводящих свой род к сыну Пророка и даже дальше! Она не разделит свою кровь с каким-то неизвестным неверующим иностранцем, неспособным сдерживать свои страсти даже для соблюдения обязательств гостя.
— Но мы любим друг друга, настаивал Маккормик.
— Чепуха.
— Вы никак не можете нас остановить.
— Вы покинете этот дом. А она будет отправлена на «Остров-1», куда ей полагалось уехать много недель назад.
— Мы все равно сможем встретиться — куда бы вы ее не отправили, хоть на Земле, хоть за ее пределами. Если она туда уедет, я тоже уеду.
Аль-Хашими сдержал ответ, готовый сорваться с языка.
На лице рыжебородого появилось понимание.
— А, ясно. Как только я выйду из вашего дома, я проживу не столь долго, чтобы поехать к ней.
— Я вам не угрожаю, — ответил шейх.
— Но вы держали меня здесь ради моей же безопасности. Вы говорили мне, что убийцы пытались прикончить меня, и попытаются вновь, если я покину вашу защиту.
— Я нашел ответственных за это покушение. И разделался с ними. Вам больше не нужно опасаться за свою жизнь.
— Ой ли?
— Я не убийца, — отрезал аль-Хашими, — если бы я хотел вас убить, то сделал бы это здесь, сейчас, сам. — Солгать неверному, осквернившему твою дочь — не грех.