Колония
Шрифт:
— Желала б я, чтоб меня предупредили, что мы будем заниматься горными восхождениями, — пробурчала Эвелин.
— Бросьте, — рассмеялся Дэвид. — Это не гора. На этой стороне колонии мы не строили никаких гор. Вот если вы действительно хотите заняться альпинизмом…
— Это неважно! — она столкнула с глаз спутанную массу волос.
Костюм ее погиб, она это уже поняла. Весь в зеленых пятнах, насквозь пропитан потом. Ох уж этот ублюдок Кобб. «Мэр» «Острова-1». Это он все придумал.
— Посмотрите колонию, — громыхал тощий старикашка так, словно толкал речь перед большой толпой. — Я имею в виду
Если он именно так обращается с каждым новоприбывшим, то просто чудо, что кто-то остается здесь жить. Но Эвелин гадала. Или он дает мне особое обращение, потому что подозревает зачем я здесь? Впервые в своей жизни она осознала что репортаж-расследование может быть не только опасным, но и чертовски утомительным.
Она тащилась позади этого мускулистого молодого лесовика через лес и ручьи, через холмы и прогалины, одежда превратилась в черт знает что, обувь полностью развалилась, на ногах образовались волдыри, наплечная сумка колотила ее по бедру и с каждым новым болезненным шагом ее нрав раскрывался все больше и больше.
— Еще намного дальше, — сказал Дэвид. Ее раздражала его веселость. — Чувствуете, что стали немного легче? Гравитация здесь падает весьма быстро.
— Нет, — отрезала она, не доверяя себе сказать больше. Если б она выложила ему, что она действительно думает обо всей этой лесной премудрости, ее бы отправили обратно на Землю следующим же челноком.
Дэвид шел теперь рядом с ней. Тропа казалось, порядком выровнялась. Наконец идти стало легче. Эвелин увидела, что по обеим сторонам тропы росли кусты высотой в человеческий рост, великолепные и с огромными, с тыкву, цветами фантастических переливающихся оттенков красного, оранжевого и желтого.
— Что это? — спросила она, дыхание ее почти вернулось к норме.
Приятное лицо Дэвида на мгновение наморщилось.
— Гм-м… — Он щелкнул языком, уставясь на цветы.
Ничего себе сошник, подумала Эвелин. Берет меня на королевскую экскурсию и даже не знает…
— Это мутированная разновидность обычной гортензии, — ответил Дэвид странно склонив голову на бок, словно слушая что-то, когда говорил. — Макрофила мэрфиенсис. У одного из самых первых генетиков колонии было хобби садоводство, и он попытался вывести новый вид декоративных цветов, которые бы не только давали эффектные новые краски, но и были бы также самоопыляющимися. Он добился чересчур больших успехов, и более трех лет его модифицированные кусты гортензий угрожали захватить много обрабатываемой земли колонии. С помощью специальной бригады биохимиков и молекулярных биологов мутированный кустарник загнали в пределы высотных земель в противоположных концах главного цилиндра колонии.
Зачитывает словно чертов робот, подумала Эвелин.
Дэвид улыбнулся ей и добавил более нормальным тоном.
— Садовода-любителя звали, кстати, не Мэрфи. Он отказался допустить отождествления новой разновидности со своей фамилией, и поэтому д-р Кобб назвал растение в честь закона Мэрфи.
— Закона Мэрфи?
— Разве вам никто не объяснял закона Мэрфи? «Если что-нибудь может выйти наперекосяк, то обязательно так и выйдет». Таков закон Мэрфи. — И добавил более серьезным тоном. — Здесь
— Если я собираюсь здесь обосноваться? — повторила словно эхо Эвелин. — Разве на этот счет имеются какие-то сомнения? Я хочу сказать, меня ведь приняли для постоянного проживания не так ли?
— Разумеется, — ответил Дэвид, выглядя невинно удивленным. — Это просто форма речи.
Но Эвелин гадала. Как много он на самом деле знает?
Они пошли дальше, а эффектно расцвеченные цветы огораживали тропу со всех сторон. Цветы не испускали сильных запахов, но Эвелин обеспокоило что-то еще… Что-то недостающее.
— Нет никаких насекомых!
— Что? — переспросил Дэвид.
— Тут не жужжит никаких насекомых.
— Здесь, наверху, — согласился Дэвид, — их не очень много. На сельскохозяйственных угодьях у нас конечно есть пчелы и тому подобные. Но мы очень старались не допустить в колонию никаких паразитов. Мух, москитов… разносчиков болезней. В земле, по которой мы ходим, конечно же есть земляные черви, жуки и все прочее, что нужно для того, чтоб почва оставалась живой. Это в начале было одной из самых больших проблем колонии. Чтобы сделать почву плодородной, требуется уйма живых существ. Нельзя просто зачерпнуть грязи с Луны и раскидать ее по колонии. Она бесплодна, стерильна.
— Сколько вы здесь жили? — спросила Эвелин.
— Всю жизнь, — ответил Дэвид.
— В самом деле? Вы здесь родились?
— Я жил здесь всю жизнь, — повторил он.
По спине Эвелин пробежала дрожь. Он тот самый!
— И вас поставили работать в штате О.О.?
— О.О.? Что это такое?
Она недоуменно моргнула.
— Отношения с общественностью. Неужели вы даже не знаете…
— Ах, это! — усмехнулся он. — Я не состою в штате отдела отношений с общественностью. У нас даже нет такого отдела, если не считать самого доктора Кобба.
— Значит, вы просто все время служите гидом для новоприбывших?
— Нет. Я прогнозист… или пытаюсь им быть.
— Прогнозист? А что такое, во имя всего святого…
Но ее вопрос унесло ветром, когда они вышли из-за последнего поворота и она увидела расстилающуюся панораму. Они стояли недалеко от края высокого холма. На такой высоте полагалось бы дуть ветерку, но если он и задувал, то Эвелин его не чувствовала. Ограждавшие их тропу кусты остались теперь позади, и она смогла увидеть перед собой всю колонию.
«Остров-1».
С гребня холма Эвелин видела протянувшуюся перед ней плодородную зеленую страну, длинные полосы поросших лесом холмов, плотно петляющие ручьи, травянистые прогалины, небольшие лесочки, разбросанные здания, сверкающие на солнце голубые озера. Она испытывала такое чувство, словно падает, увлекаемая вниз широкой открытой панорамой зелени, уходящей все дальше, пока самая дальняя даль не терялась в мареве.
Она видела скопление шпилей деревни и белые паруса лодок, скользящих по глади одного из озер побольше. Здесь через реку изящно пролегал мост, там набор прозрачных «крыльев» легко планировал в прозрачном чистом воздухе. В окутанной голубым маревом дали виднелись аккуратные ряды обрабатываемых сельскохозяйственных угодий.