Колония
Шрифт:
— Разнеся все вдребезги? Это бессмыслица.
— Что ты… в этом понимаешь… беложопый? Попробуй… побыть черным… пару столетий…
Голос его растаял. Глаза закрылись. Дэвид так и не заметил этого, так как продолжал работать над распростертым телом Лео.
Билл Пальмквист стоял у окна гостиной и глядел на тянувшиеся, насколько хватает глаз, аккуратные ряды борозд. Вспаханная земля только-только начала зеленеть от новых побегов кукурузы. Но поля не обрабатывались. Вдоль длинных возделанных рядов не двигались
— Возвращайся спать, милый, — позвал из спальни голос Рут. — Ты всю ночь не спал.
— Ладно, — согласился он. Но не мог отойти от окна.
Затем она очутилась рядом с ним, в наброшенном на плечи розовом домашнем халате. Она положила голову ему на плечо и он почувствовал нежное тепло ее тела.
— Пошли, милый. Ты же знаешь, что они велели оставаться нам в домах, пока не кончится это бедствие.
Билл покачал головой.
— Но мы просто не можем бросить урожай на произвол судьбы. Нас ждет работа. Сейчас важное время в цикле произрастания.
— Ты ведь не оставишь меня здесь совсем одну, правда? — спросила Рут.
Он обнял ее за талию.
— Конечно, нет. Но…
— И остальные тоже не выходят на поля, — сказала она.
— Знаю… Смотри!
Тело его напряглось, когда она увидела на что он показывал. По окружавшей возделанные поля грунтовой дорожке лениво брел одетый в оливково-зеленую робу террорист. Глядя из их окна на четвертом этаже было трудно определить, кто этот партизан — мужчина или женщина. Но они очень четко видели висевший на плече партизана автомат.
— Он направляется к нашему зданию! — прошептала с ужасом в голосе Рут.
Билл прижал ее к себе покрепче, мысленно перебирая все в квартире, что можно применить в качестве оружия. Против автомата — ничего существенного.
Но затем он заметил:
— Смотри, он пошатывается.
— Пьян? — предположила вслух Рут.
— Нет… похоже он мучается от болт. Возможно, он ранен.
Партизан вдруг растянулся ничком на грунтовой дорожке. Автомат частично выскользнул из его руки. Он не двигался. Билл направился к двери.
— Запри за мной, — велел он Рут, — и позвони всем в нашем здании. Я хочу добыть этот автомат. Может быть, нам удастся, по крайней мере, защитить себя.
Бхаджат очнулась с горящей головой. Когда она попыталась сесть, гондола вокруг нее дико поплыла, пока она снова не дала голове упасть.
Она спала на столе, подложив под голову вместо подушки толстый блокнот. Она чувствовала горячку, жар, то же самое она чувствовала тогда, когда они вместе с Дэвидом пробирались украдкой по Аргентине. — Неужели это было всего несколько месяцев назад? Казалось, прошли многие годы. Тогда он спас ей жизнь. Он рискнул своей, чтобы спасти ее.
А теперь вот она снова больна. Умирает. На этот раз из-за Дэвида. Возлюбленные и враги, подумала
Она устало села и свесила ноги со стола.
Эвелин спала, вытянувшись на полу, тяжело дыша, лицо ее сверкало от пота. Хамуд сидел в кресле с пистолетом в руке, уставясь невидящим взором в окно гондолы на путаницу лабораторной аппаратуры под ними.
— Сколько я проспала? — спросила Бхаджат, чувствуя сухость и боль в горле.
— Несколько часов, — ответил не отрываясь Хамуд.
— Все еще никаких признаков?
— Ничего. Ни звука, после тех выстрелов и криков.
Бхаджат очень осторожно слезла со стола и встала на ноги. Когда гравитация немного изменилась, их троих разбросало по помещению. Ходить стало трудно; обыкновенный шаг имел склонность подбрасывать тебя к потолку.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила его Бхаджат.
— У меня лихорадка, — хмыкнул Хамуд. — Но не серьезная. Я посильнее большинства… даже посильнее нашего великана.
— Наверное, он убил Дэвида.
— Нет. Дэвид убил его. Вопил-то великан, а не твой драгоценный Дэвид.
— Что будем делать? — спросила, прислонившись к столу Бхаджат. Она чувствовала себя слишком слабой, чтобы отходить далеко.
— У тебя есть пистолет, так ведь?
Бхаджат кивнула и положила руку на кобуру у нее на талии.
— Ну? — настаивал Хамуд.
— Да, есть, — ответила она, сообразив, что он не смотрит на нее.
Он медленно, осторожно поднялся на ноги, словно хрупкий старик.
— Я намерен выйти и найти блондина. Какой бы там болезнью он нас не заразил, меня она поразила не так сильно, как других. Я найду его и приведу сюда.
— Живым, — добавила Бхаджат.
Губы Хамуда дернулись в мимолетной улыбке.
— Если возможно.
— Иначе мы умрем.
— Стереги англичанку. Возможно она еще принесет нам пользу, коль скоро я захвачу его.
Бхаджат снова кивнула, хотя в голове у нее из-за этого загремело от боли. Хамуд шагнул к двери и вышел на узкий мостик. Держась одной рукой за перила, а другой сжимая пистолет, он медленно двинулся по металлической дорожке.
Эвелин открыла глаза.
— Он ушел? — прошептала она.
Удивленная Бхаджат посмотрела на нее.
— Да, — подтвердила она.
— Нам надо убраться от него подальше, — хрипло прошептала Эвелин. Она приподнялась на локте.
— Но как? — спросила Бхаджат. — Люк шлюза заперт и не откроется. Мы не можем связаться по радио с остальной колонией.
Эвелин села, зажмурившись от боли из-за этого усилия.
— Дэвид… он замуровал нас здесь, не так ли?
— Да.
— Тогда нам надо пробраться к нему — пока Хамуд не нашел и не убил его. Дэвид наша единственная надежда…