Колонисты
Шрифт:
– Гыыы!
– сказал он, оплевав мне все лицо.
Да чтоб тебя плевуна, подумал я, пытаясь вытереться, однако рука даже и не думала подчиняться и гнулась весьма неохотно, но я все же добился своего и утерся, а гад продолжал пускать пузыри и норовил еще измазать меня своими соплями. Этого я уже вытерпеть не мог и толкнул его левой рукой. Попал прямо в рот, еще и пальцы измазал.
– Ааааыыыыы!
– завопил тот как сирена и мамочки наконец сообразили, что за их спинами происходит что-то интересное.
– Что такое?
– встрепенулась владелица сопливца.
– Ты чего орешь? Майя, это твой что ли его так?
– Почему именно мой?
– А вон как
– Молчун.
Женщины засмеялись.
– Ты смотри!
– восхитилась мама сопливца.
– Точно Молчун. Твой Гром как скажет, так точное имя прилепит.
– Это да.
– Кивнула мать.
– Я бы его не позвала на именины своего сына.
– Произнесла другая.
– А то назовет Говнецом, или еще как, как потом с таким именем жить?
И все засмеялись снова. Сопливец, видя, что на него не обращают никакого внимания, взревел еще громче и мать, ловко извернувшись, поддала ему по заду.
– Будешь орать, титьки лишу.
– Предупредила она, но тот все равно ничего не понимал и вопил пуще прежнего.
– Вот ведь крикун.
– Недаром твой муж его Горлопаном назвал.
– Хихикнула самая молодая из женщин.
– Знает толк.
– Похоже, жить ему с таким именем до самой старости.
– Покачала головой женщина.
– О, Древляна идет, да замолчи ты уже.
На дороге появилась процессия, возглавляла которую настоящая эльфийка - белые широкие одежды, такие же широкие рукава, длинные, аккуратно уложенные волосы, из-под которых торчали длинные уши, вполне себе человеческие глаза, без знакомого по остальным вертикального зрачка и пять пальцев на руке, что уже насторожило меня. Это создание явно лишнее на оркском празднике жизни, однако все зеленокожие били ей поклоны кивком головы и проходили дальше по своим делам, но никто не лебезил. В свите эльфийки было также несколько представителей ее рода, облаченных в подобие формы, позади шагали несколько орков и троллей. Гоблинов не было, отчего я сделал вывод, что они тут занимаются самой черной и неблагодарной работой. Что самое интересно ростом эльфы были с гоблинов, то есть такими же мелкими, но вот гордости им было не занимать - важно и неторопливо они семенили по улице. Хорошо хоть все остальные просто приветствовали местное начальство кивками, а не бухались в пыль на колени. Кстати о пыле - ее не было. Грунт был прочно утоптан, но вот вездесущей мелкой фракции в его составе не было. Вместо асфальта видимо используется обычная земля, только по интересному обработанная. Надо бы разобраться в этом вопросе. Сопливец не унимался и Древляна странно посмотрела на него, отчего тот сразу же заткнулся, а его мать стала бормотать извинения. Наверняка магия, чтоб ее. Главное, чтобы она меня не просекла в ментальном там или астральном каком плане, а то посмотрит во Всевидящее Око и тут же обнаружит засланного казачка в качестве меня. Подальше от нее и быстрее, быстрее. Давай, маманя, поспешай, скорее на работу, труба зовет.
Процессия пошла дальше по улице, а мы свернули в еще более широкий проспект, по которому катили несколько экипажей с водителями за рулем. Вот тут я немало подивился - всей техникой управляли гоблины. Они сидели, развалившись в кресле, одной рукой рулили, второй ковыряли в носу все как один, чуть придавливая педаль газа. Кабина водителя была открытой, а сами машины напоминали транспорт времен конца девятнадцатого века, где рулевой сидел на козлах наподобие возницы. Также и здесь. Пассажирским транспорт не выглядел - на шасси каждого были смонтированы различные устройства - бочка для воды, ассенизационная
– Надо бы воды заказать, а то с этими постирушками...
– она вздохнула.
– Да и откачать из ямы тоже не помешает.
Я смекнул, что система подачи воды в доме замкнутая - наполняется цистерна и жидкость по мере необходимости расходуется. Все сливается в отстойник, откуда и выкачивается. И за все нужно платить, также как и везде. Вот маман и вздыхает - денег никогда в полной мере не хватает. И за что ее можно считать богатой? Только за то, что дом наполнен техникой и она сама воду из речки не таскает, а платит водовозам? Однако, зажралась эта Хиса. Надо бы всех этих завистников взять на карандаш.
Тут я одернул себя - вести в новом для меня мире по своим старым привычка негоже, так можно и семью, которая у меня появилась, подставить. Тут надо действовать с умом, а то еще как пойдут доносы строчить, не отмоешься потом. Доказывай, что ты не верблюд.
Маман, наконец-то добралась до работы - большого здания оранжереи, где она трудилась генетиком-биологом или что-то в этом роде. Я был усажен, точнее повешен на специальный крюк рядом с ее рабочим местом, на точно такие же крюки ее сотрудницы определили своих чад, некоторые из которых спали, а другие крутились и верещали, так что гвалт стоял еще тот, но у каждого рабочего был свой отдельный кабинетик и мама, когда вошла туда, нажала на небольшую полусферу, стоящую возле стола и все звуки извне пропали. Хотя я видел, что младенцы открывали рты и явно голосили, но похоже их слышали только их мамаши. Мать вздохнула и счастливо посмотрела на меня.
– Хорошо, что ты у меня такой молчун.
– Она села за стол, вытащила колбочки и пипетки и стала что-то там разводить в питательном растворе, смотря в увеличительное стекло и то и дело прививая молодые росточки и побеги, которые стояли у нее аккуратным рядком. Горшок вертелся рядом и то и дело порывался улизнуть, но был засажен за пересчет каких-то там листков с записями. Он шевелил губами и отделял каждый лист так натурально, что я даже подумал, что он умеет в таком мелком возрасте считать, однако ошибся.
– Сколько там?
– спросила у него мать только затем, чтобы спросить, внимательно отмеряя жидкость пипеткой.
– Много.
– Был ответ.
– А много - это сколько?
Ровно в семь раз больше чем до е..ной матери, подумал я, но понятное дело озвучить это не мог.
– Пять.
– Выдал экспромт Горшок.
– Пять это вот.
– Мать отвлеклась и загнула один палец, оставив пять.
– Считай на пальцах.
Горшок сильно задумался и стал откладывать листы и загибать пальцы, чем отвлекся еще как минимум на полчаса. Я почувствовал, что хочу в туалет и воззвал:
– Ыыыы?!
Мать тут же повернулась.
– Что, уже?
– спросила меня она, хотя и не ждала ответа.
– Сейчас, еще одну культуру привью, а потом и тобой займусь.
К кабинке матери подошел высокий дядька-орк в белом халате и в очках. Он мельком взглянул на меня, но я был сосредоточен, чтобы не пустить струю, так что сильного внимания на него не обратил. Горшок продолжал шевелить губами и загибать пальцы. Начальник сунулся к матери.
– Майя, ты что, погибели моей хочешь?