Колонисты
Шрифт:
В то утро, выполнив обязанности звонарей, приятели устроились на нижних ступенях лестницы, ведущей на колокольню. Они сидели наверху, точно воробьи на стропилах, и с интересом поглядывали на прихожан. Когда Чакерсу стало скучно — а во время службы такой момент наступал неизбежно, — он начал выковыривать замазку из щелей. Крохотный кусочек замазки вывалился из его рук, ударился о ступени и полетел вниз, едва не угодив в пожилого джентльмена, — к счастью, тот ничего не заметил. Проследив за полетом замазки, Чакерс и Джаред тут же сообразили, чем себя развлечь.
Приятели наковыряли сухой
Кусочек замазки, брошенный Джаредом, угодил в старшего брата Уилла Хопкинса. Недолго думая тот заехал Уиллу под ребра. Чакерс и Джаред покатывались со смеху, видя, как их дружок тщетно пытается доказать свою невиновность.
Веселье закончилось внезапно. Гарри Стэнфорд, непоседливый десятилетний мальчик, сын церковного сторожа, повернулся назад как раз в тот момент, когда Джаред решил произвести очередной залп. Кусочек замазки попал Гарри в глаз, и мальчишка истошно заорал. Вопль был таким громким и пронзительным, что пробудил даже мистера Томлина. Между тем Гарри одной рукой закрыл подбитый глаз, а другой указал на своего обидчика.
С тех пор Джареда и близко к колокольне не подпускали. Что до Бенджамина Моргана, то он тоже не спустил сыну этой выходки и всыпал мальчику по первое число.
Но сегодня отца похоронили. Джаред был не настолько бессердечен, чтобы радоваться его смерти, и все же он понимал: без отца их ночная вылазка становится менее рискованной.
— Это мясо? — Джаред указал на бумажный сверток, который бережно прижимал к груди его лопоухий приятель.
— Ага. Два куска. Молоток я тоже захватил, — хвастливо сказал Уилл и, приподняв рубаху, показал молоток, засунутый за пояс. — И гвозди. — Он вытащил из кармана три больших ржавых гвоздя.
— Что за мясо?
— Оленина.
— А что если твоя мать его хватится?
Уилл сонно улыбнулся и пожал плечами. Судя по всему, мысль о том, что мать, заглянув в кладовую, может обнаружить пропажу мяса, не приходила ему в голову.
— А мушкет-то так себе, — заявил Чакерс. Он приложил приклад к плечу и прицелился, направив дуло на противоположный берег реки.
— Другого нет, — ответил Джаред. — Мой отец вообще не любитель… не был особым любителем оружия.
Эти слова напомнили мальчикам о смерти Бенджамина Моргана, и они неловко замолчали. Однако находчивый Чакерс тотчас вывел свое войско из оцепенения, скомандовав:
— Пошли.
И, держа в руке мушкет, он бодро зашагал к лесу.
Уилл Хопкинс развернул бумагу, вынул кусок оленины и приложил его к дереву. Чакерс и Джаред молча смотрели,
— Готово, — сказал Уилл и, полюбовавшись на свою работу, простодушно добавил: — А все-таки как волки догадаются, что мясо здесь?
— Ну и балбес! — в сердцах воскликнул Чакерс. — Да учуют они его, учуют!
— Что, спросить нельзя? И не называй меня балбесом.
Чакерс не обратил внимания на сердитый тон приятеля.
— Ну и как прикажешь тебя называть? — ядовито поинтересовался он. — Дураком, что ли?
Уилл, похоже, разобиделся не на шутку, а ведь друзья частенько перебрасывались подобными словечками. «Это из-за того, что сейчас очень поздно, — решил Джаред. — Я и сам как взведенный курок».
— Ты прибил мясо слишком низко! — проворчал Чакерс. — Они его достанут!
— Ну и отлично! Это же приманка! — огрызнулся Уилл.
— Да ты вправду дурак, Уилл! Пойми, стоит только волкам дотянуться до мяса, они сорвут его и дадут стрекача. Поди узнай, успеем ли мы выстрелить! А если оно будет висеть высоко, им придется попрыгать. Мы тем временем спокойно подстрелим волка, спрячем его и подождем, пока к наживке придет следующий… Плохо ли получить по десять шиллингов за каждого волка — минус деньги, которые придется заплатить моему брату за то, что он сдаст их. Так кто из нас лучше соображает, Уилл, — ты или я?
Юный Хопкинс надулся и замолчал, однако к соседнему дереву мясо прибил как можно выше.
Мальчики улеглись за кустами, росшими неподалеку, и притаились. Из кустов высовывался только длинный ствол мушкета, который держал Джаред. Минуту назад Джаред и Чакерс здорово повздорили. Чакерс вознамерился стрелять сам, Джаред с этим не согласился. Обычно Джаред уступал приятелю, но сегодня он, можно сказать, разозлился: ему не понравилось, что Чакерс напустился на Уилла. Сопя и пихаясь, они начали вырывать друг у друга мушкет. Драку совершенно неожиданно предотвратил их лопоухий друг. Почесав вихрастый затылок, он внес такое предложение: пусть первый выстрел принадлежит хозяину мушкета — Джареду, а второй — ведь им все равно предстоит подстрелить нескольких волков — Чарлзу. Чакерсу — не брать же свои слова обратно — нечем было крыть. На том и порешили.
Время тянулось невыносимо медленно. Юные охотники изо всех сил старались лежать тихо — насколько на это способны три живых мальчика, оказавшихся ночью в лесу. Джаред до рези в глазах вглядывался в темноту, пытаясь уловить хоть какое-нибудь движение. Густые ветви деревьев почти не пропускали лунный свет. Лишь кое-где на стволах деревьев играли серебристые блики. Было оглушительно тихо — ни один листик не шевелился. Только рядом с Джаредом легко и ровно дышали его товарищи. Мальчик хорошо видел деревья, с которых свисали куски оленины. Как и все его сверстники, живущие в колонии, он рано научился обращаться с мушкетом, однако в стрельбе практиковался реже других. Его отец считал, что куда надежнее вверить свою судьбу Господу. И все же Джаред не сомневался: он сумеет подстрелить волка.