Колонисты
Шрифт:
Словно в подтверждение моих слов совсем рядом, прямо над нами, свистнула пуля.
— Что-то они слишком уж точно стреляют, — проворчал я.
Мы развернулись и поползли в рощу. Старались перебирать конечностями как можно быстрее — наверняка нас пытаются вычислить один или два стрелка, а вот остальные наверняка бегут сюда.
Мы проползли метров десять и здесь уже осмелели — нас прикрывали кусты и если не нарываться, мары увидеть нас не должны. Мы нарываться не собирались — продолжили свой путь, хоть и пригнувшись, но все же намного
Рощу мы проскочили минут за пятнадцать, не больше. И сейчас неслись, тяжело дыша, к броду. Нельзя останавливаться, нельзя сбавлять темп — нужно перейти реку, и как можно быстрее, мы сейчас, как на ладони.
Грудь болела, каждый вдох словно бы обжигал глотку и легкие. Сами легкие, казалось, вот-вот выпрыгнут наружу. Но мы не сбавляли темпа.
Перешли или, скорее, перебежали, брод, бросились к высившимся неподалеку скалам, за которыми и укрылись, чтобы перевести дух.
Мы стояли, опершись спинами о холодный камень и дышали, как загнанные лошади. Лицо Кийко было красным, все покрыто потом, волосы слиплись, он даже не дышал, а хрипел. Впрочем, наверняка я выглядел со стороны не лучше.
— Надо…дальше, — будучи не в состоянии произнести фразу целиком, я ограничился парой слов, смысл которых должен был объяснить все.
Кийко согласно закивал головой и мы, покачиваясь, оступаясь, все же двинулись вперед.
— В лагерь…нельзя, — вновь прохрипел я.
— Почему? — удивленный подобным заявлением Кийко, шедший впереди, даже остановился и повернулся ко мне.
— Если они…потеряют нас…в районе озера, то…начнут лазать здесь до тех пор…пока не найдут.
— Что предлагаешь?
— Идем на северо-восток… к Углу…
Кийко явно прикинул в голове направление и кивнул.
— А дальше?
Я перевел дух, кажется, удалось восстановить давно сбившееся дыхание.
— Если оторвемся — можно будет вернуться. Только по дуге. Нас наверняка будут пытаться ловить возле заповедника.
— Ладно, — согласился Кийко, — идем?
Однако нашим планам воплотиться в жизнь не удалось — стоило нам только выйти из Приозерной рощи, точнее появиться на ее опушке, как я тут же повалил Кийко на землю.
— Ты что? — не понял тот.
— Мары! — прошипел я, указывая вперед.
Сквозь траву мы разглядывали десятка два фигур, растянувшиеся по степи, идущие или, скорее, прочесывающие пространство, словно бы гребенкой.
Нам мимо них не прорваться. А рисковать, лежать в траве, надеясь, что они пройдут мимо, я не хотел. Не хотел, и смысла в этом особого не видел.
Мы развернулись, отползли назад, под прикрытие растительности, и уже там поднялись, двинулись назад. Однако и в обратном направлении нас ждали — очень скоро мы услышали голоса, а вскоре увидели и самих маров.
— Черт! Окружили! — зло сказал Кийко.
— Еще нет. Идем в Туманный! — ответил я.
Мы побежали на север, молясь, чтобы и там нам путь не успели перекрыть.
И мы почти
Но все же, мары не успели взять нас в кольцо. Если бы мы промедлили несколько минут, то вырваться уже бы не смогли. Но нам повезло, я вовремя понял, куда бежать.
Мозги ничего не соображали, голова была пуста, сердце колотилось как бешеное. Казалось, что нам плевать на свистящие, пролетающие практически возле нас пули. Мы устали, но мы знали, что если сбавим темп, остановимся — нам конец. Марам нельзя попадаться в руки живыми, тем более нам.
Уж не знаю, как они не дают колонистам совершить самоубийство, сбежать от них в тело клона, но, видимо, технология уже давно отработана. Или сами колонисты, еще не понимая, что их ждет, банально надеются сбежать, не хотят тратить деньги на клон. Вот только сейчас такая экономия до хорошего не доведет — мары пытают всех, кого поймают. Как я понял, не трогают только большие группы. И то, пока…
Если нас сейчас поймают — наверняка будут пытать. А ведь нам есть, что им рассказать. Ведь мы и есть те самые, кого они ищут.
Короче говоря, если мы сейчас остановимся — надо прощаться со всем своим имуществом и пускать себе пулю в голову. А этого делать ой, как не хочется. Значит, выход только один: бежать, бежать как можно быстрее, не жалеть ног и легких. Бежать, пока есть силы. Бежать, когда сил уже нет.
Мы смогли, мы буквально ворвались в лес, начали рыскать между деревьями. Теперь можно было не бояться, что нас подстрелят. Преследователи наверняка потеряли нас из виду. Но останавливаться нельзя — мары идут следом, мары наверняка бегут. Мы еще не выиграли, мы всего лишь получили небольшую фору. Терять ее нельзя.
Рысканье между деревьями привело к тому, что между нами с Кийко было уже больше двадцати метров, как минимум.
Я сменил направление, начав бежать в его сторону. И тут он исчез.
Вот только что я видел его фигуру, мелькавшую между деревьями и кустами, и вот ее нет!
Я рванул к тому месту, где успел заметить его в последний раз. И еле успел затормозить возле крутого склона, идущего вниз.
В самом низу, на мягком мхе лежал Кийко. Он то ли не хотел кричать, то ли не мог, но вместо слов махнул мне рукой, мол, все нормально, беги.
Я же не спешил уходить — если он не может бежать, придется спуститься к нему и… И, что дальше делать мне как-то сейчас думать не хотелось. Но то, что марам мы не должны достаться живыми — это факт. Черт с ней, с тысячей кредов и моим дробовиком, временно переданным в пользование Кийко. Если он достанется им живым — можно ставить крест на «НКВД», спрятанных в пещере шкурах, золоте и камнях. По сравнению с ними тысяча кредов и дробовик — это мелочь.
Однако Кийко ни сдаваться, ни помирать не собирался — он поднялся, пошатываясь, двинулся по оврагу, с каждым шагом набирая скорость.