Колонист

Лернер Марик Н

Иоахима Рибовски точно придется жестко ставить на место. Он был тем, кем я еще недавно надеялся стать, — вояжером. Территория, на которую распространялась в Америке власть Соединенных Королевств, невообразимо огромна. Поселки колонистов ограничиваются Аппалачами с запада да местами вроде нашего. Все остальное — безграничное море деревьев и степей, где присутствуют исключительно немногочисленные индейцы.

В Канаде, да и в Мичигане, работа фермеров отнюдь не высокоприбыльна, и многие имели родственников или сами подключались к созданной системе. Все начиналось с обычных парней, таскавших на себе товары и обменивающих их на шкуры ценных зверей, затем уходившие в Европу. Со временем наладился

определенный порядок. На низшем уровне иерархии стояли рядовые вояжеры — «гребцы на каноэ», или «верблюды», которые на лодке и в пешем порядке перемещали пушнину по воде, а также тащили ее волоком по суше.

Это были «пожиратели свинины» из-за солонины — основного продукта питания, входившего в их рацион. Термин считался уничижительным, и те, кто его употреблял, рисковали зачастую остаться без зубов. Были и «зимовщики», постоянно находящиеся на поставленных в оживленных местах факториях и занимающиеся непосредственно торговлей. Ступенькой выше числились «приказчики». В начале рабочего года они отправлялись на рандеву — ежегодный сбор вояжеров, чтобы посчитать, оценить собранный товар, рассчитаться с поставщиками, выплатить зарплату перевозчикам и «зимовщикам». Вся прибыль, поступавшая от продажи меха, сначала записывалась на счета артели, а потом соответственно распределялась. За всем этим строго следили «приказчики», и от их честности, педантичности и добросовестности зависел весь бизнес. Видимо, одному из таких и принадлежало доставшееся нам с Дениз по случаю золото.

Совладельцев артели и их хозяев, нередко начинавших с самого низа и набравшихся опыта, а также достаточно везучих, чтобы не сгинуть с товаром от пули в спину или просто сломав ногу, именовали «буржуа».

Контролировать этот процесс в целом франкские колониальные власти не могли, и население дружно плевало на лицензии. Неоднократно по причине привоза огромного количества пушнины падали заметно цены в Старом Свете. Правительства принимались издавать грозные указы о борьбе с нарушителями законов, но ничего не менялось. Слишком выгодным было занятие в сравнении с ковырянием в земле. Хотя и рисковым.

Потому в нем выживали люди с определенным складом ума и характером, готовые в любой момент драться и стрелять и пуще всего ценящие независимость. Такой был и Рибовски. В иное время сам брал бы с него пример и попросился в ученики. К сожалению, стоит одному спустить наглость и независимое поведение, как подчиняться перестанут все. Тоже мне воевавший. Ничем от остальных, кроме самомнения и сержантского звания, не отличается.

Теперь надо отловить Робера и поставить его строить нечто среднее между лодкой и шлюпом, взяв за основу куттер. Контрабандисты их обожают за скорость и маневренность. Без палубы, под косым парусом, главное — скорость и маневренность, низкая осадка. Одна-две пушки, и чтобы брал на борт двадцать пять — тридцать человек, кроме команды. Нам таких для начала четыре достаточно. Важно пере крыть дорогу и заставить сидеть на том берегу, а для этого артиллерийская мощь имеет немалое значение. Еще и перевозка приличного в наших условиях отряда. Если мы хотим уцелеть, требуется намертво захлопнуть воду для нападений ирокезов. И на реке, и на озерах. Придется заставить всех работать — от ополченцев до солдат.

Контракты на постройку зданий? Да и черт с ними. Чуть позже получат жилье. Шкура дороже серебра, которого еще и нет.

Глава 12

Новые возможности

— Индейцы! — с выпученными глазами вскричал Клод, врываясь в помещение и прерывая размышления на тему будущего.

Инструкций от квебекских властей

или армейцев к нам не поступало, кроме самых общих пожеланий, и приходилось самому прикидывать, насколько имеет смысл рисковать. Проще сидеть и ничего не делать, но тогда мое сборное войско расползется достаточно быстро. Признаки уже имеются. И муштра не очень помогает, когда семьи рядом, да и жить им на что-то надо, а значит, требуется работать в поле или мастерской. Тем более что со спуском первых двух куттеров все дружно уверились в прочности границ, а ирокезы заняты в других местах. Зря они нас сразу не добили. Теперь и вовсе не потянут. Мы готовы к осаде.

— Много, очень много!

— Поднимай тревогу, — сказал я Глэну, и тот сразу кинулся за дверь, а через минуту забил колокол, созывая людей.

Я выскочил наружу и убедился, что паники не наблюдается. Народ привычно бежал с ружьями в руках к ограде, даже женщины. Они перезаряжали и подавали мушкеты стрелкам, увеличивая намного скорость и интенсивность огня. У ворот возле пушки суетились солдаты. По крайней мере, есть кому отстреливаться благодаря собравшимся ополченцам.

— Ты глядь, — сказала смутно знакомая баба рядом, показывая.

Народ возбужденно загудел, переговариваясь и обмениваясь впечатлениями. Каждый чувствовал себя героем, уже отбившим атаку.

Индейцы толпой расположились на опушке и вовсе не рвались в город. Количества толком не разобрать, очень предусмотрительно наружу не вылезают. С такого расстояния в принципе попасть не проблема. Однако же не стреляют по торчащим прямо на виду. Хм… может, их не особо много?

— Это не ирокезы, — уверенно заявил сержант Гринис, внимательно изучающий в подзорную трубу противника.

— Ну-ка дай.

Он без особой охоты вручил спертую у своего безвременно почившего командира вещь. Я уставился на приблизившиеся деревья, завидуя хорошему прибору. Но не отбирать же честно украденное.

Итак… Характерных причесок не наблюдается, но это, может быть, еще хуже. Вероятно, поднялись вообще все племена, и тогда нас прочно отрежут, с крайне неприятными последствиями.

Черт побери! А идущий сюда, причем размахивающий белой тряпкой, человек мне очень хорошо знаком, как и большинству жителей округи. Неужели удача повернулась лицом?

— Открыть ворота! — скомандовал я с героическим видом, тихо радуясь, что второй подзорной трубы ни у кого не имеется. — Сержант, со мной!

Гринис скривился, однако возражать не посмел. Третьим, не спрашивая разрешения, двинулся Адам. Не особо жду коварства, но спокойнее чувствовать за собой его мощь, зная умение обращаться с саблей.

Где-то на полдороге встретились, обменявшись приветствиями.

Хорошо знакомый жителям Де-Труа патриарх здешнего многочисленного клана Поваленное Дерево, неизвестно куда исчезнувший при появлении солдат. От ирокезов его родичи отбивались наравне с остальными, и сейчас тоже в моем подчинении не меньше десятка. Идет в сопровождении двух молодых и свирепых на вид молодых воинов при полном параде. Ружья, томагавки, раскрашенные морды и прочие перья в волосах. Я не настолько разбираюсь в вышивке на одежде и мокасинах, чтобы с уверенностью определять племя, однако не похожи на его родственников.

— Говорят, тебя выбрали начальником здешнего ополчения? — потребовал старый вместо приветствия.

— Майором милиции, — сообщил сержант из-за плеча.

Дедуля посмотрел так, что сразу ясно: поддержка младшего званием должна помалкивать. Поставил на место без слов. В принципе не приходилось слышать, чтобы между ними дрязги имелись, знакомы прекрасно. Но я могу многого не знать. Все же в городе бывал набегами, а у Поваленного куча родичей.

— Значит, воины нелишними будут? — спросил он меня.