Колодец тьмы

Уэйс Маргарет

Увидев, как рука врачевателя держит его за руку и касается его одежды, Дагнарус резко отпрянул. Ему было стыдно, что он чуть не упал в обморок, отчего принц рассердился на себя и на происходящее вокруг. Он вскочил с такой поспешностью, что табурет опрокинулся и с грохотом покатился по каменному полу.

— Благодарю вас, врачеватель, — произнес сквозь стиснутые зубы Дагнарус, быстро оглянувшись на Владык, все так же бесстрастно взиравших на него. — Но мне не требуется ваша помощь.

— Не надо стыдиться минутной слабости, ваше высочество, — приветливо улыбнувшись, ответил врачеватель. — Одно то, что

вы столь восприимчивы к страданиям других, многое говорит в вашу пользу.

Дагнарус едва прислушивался к его похвалам.

— Что от меня требуется? — решительно спросил он, намереваясь как можно быстрее разделаться со своими тягостными обязанностями. — Только прошу не забывать, что я — воин. Мои руки загрубели от меча, а потому их прикосновение не отличается нежностью.

— Вначале, ваше высочество, я покажу вам то, чем мы здесь занимаемся. У многих сложилось превратное представление о нашей работе.

Эта часть здания, по сути, являлась отдельным флигелем. Больные содержались в различных палатах в зависимости от той или иной неизлечимой болезни, которой они страдали. В первых палатах помещались прокаженные. Большинство из них, если не считать тех, чья болезнь зашла слишком далеко, были в состоянии двигаться. Одни сидели, беседуя друг с другом, другие выполняли несложную работу. Внешне казалось, что они ведут вполне обычную жизнь.

Дагнарус вместе с Владыками обходил палаты. Врачеватель давал пояснения. Дагнарус думал только о том, как бы не утратить мужество и решимость, а потому не особо обращал внимание на его слова. Принц оживился лишь тогда, когда тот сказал, что, по его мнению, проказа не настолько заразна, как думают многие люди.

— Из врачевателей, что ухаживают за больными, лишь единицы сами заболевают проказой, — сказал он. — Но если бы проказа была настолько заразной, то заболели бы все без исключения. В этой палате собраны те, у кого болезнь зашла уже достаточно далеко, поразив их кости и лишив их возможности нормально передвигаться. Мы лечим их не только магией, но и повязками с маслом шалмугры, которое мы получаем от орков. Масло это добывают из дерева, растущего в тропических землях. Эти повязки значительно облегчают страдания больных, а в некоторых случаях даже помогают восстановить изуродованную плоть.

Плотно забинтованных прокаженных Дагнарус постарался обойти стороной.

От прокаженных врачеватель повел принца к умалишенным, считавшимся опасными либо для окружающих, либо для самих себя и потому содержавшихся в одиночных палатах.

— Почему этот человек так кричит? — спросил принц, прервав ученые рассуждения врачевателя о причинах умопомешательства.

Безумцы глазели на проходящего Дагнаруса, бормоча какие-то непонятные слова, гикая и улюлюкая. Они протягивали сквозь зарешеченные двери руки, пытаясь его схватить. В одной из комнат принц увидел девушку. Она сидела на полу, вперившись глазами в противоположную стену. Девушка качала на руках воображаемого ребенка. Рядом с нею сидел врачеватель и что-то негромко говорил.

— Неужели вы ничего не можете сделать, чтобы прекратить эти крики? — вновь спросил Дагнарус.

Крики преследовали принца с самого порога. Он нетерпеливо ждал, когда бедняга кончит кричать и, быть может, затихнет навсегда. Однако крики не утихали и все сильнее будоражили

Дагнаруса.

— Увы, ваше высочество, здесь мы бессильны, — с грустью ответил врачеватель. — Этот человек находится в одной из палат в самом конце коридора. У него рак, разъедающий внутренности. Иногда нам удается вылечить рак, если опухоль не слишком велика, но у него дело зашло слишком далеко. Мы не в силах справиться с его опухолью. Мы еще могли бы уменьшить его боли, применив магию или маковый сок, но он не позволяет нам ничего с собой делать. Едва мы появляемся, он приходит в неописуемую ярость.

— Но почему? Что вы ему сделали?

— Правильнее было бы, ваше высочество, спросить о том, чего мы ему не сделали, — ответил врачеватель.

Он изучающе взглянул на Дагнаруса.

— Этот человек — воин. Мне думается, что вам, быть может, удалось бы убедить его принять от нас помощь.

«Во всяком случае, — подумал Дагнарус, — это лучше, чем втирать масло в язвы прокаженных».

— Я бы на вашем месте хорошенько двинул ему в челюсть, — предложил принц. — Тогда бы он не доставлял вам столько хлопот.

Они почти дошли до помещения, где лежал несчастный. Его душераздирающие крики становились все невыносимее. Дагнарус начал было жалеть, что ушел от прокаженных. Те хотя бы лежали тихо.

— Мы не навязываем больным свою помощь. Исключение составляют дети, которые еще не умеют правильно оценивать свое состояние, а также больные, утратившие способность сообщить нам, что им требуется, — ответил врачеватель. — Мы также принимаем в расчет пожелания родных. Но у этого бедняги нет семьи и заботиться о нем некому.

Палата, где лежал несчастный, представляла собой маленькую комнатку без окна, ибо она находилась внутри Приюта. Магический светильник наполнял ее мягким ровным светом. Но ничто не могло успокоить мучения безнадежно больного человека. Он лежал на мокрых от пота простынях, снедаемый нестерпимой болью. Дагнарус вгляделся в его лицо.

— Я знаю этого человека... Сароф! — громко позвал принц, чтобы больной услышал его. — Он был у меня лейтенантом... Сароф, — повторил Дагнарус, опускаясь на колени перед его постелью. — Мне тяжело видеть тебя в таком состоянии.

Глаза Сарофа распахнулись и сверкнули. Он дико взглянул на Дагнаруса, явно не узнавая принца. Потом что-то мелькнуло в его глазах... Резко и хрипло вздохнув, он оборвал крик, на какое-то время позабыв о боли.

— Выше высочество! — простонал Сароф, и на его мертвенно-бледном лице появился слабый румянец. — Благодарение богам!

Больной протянул дрожащую руку и крепко ухватился за Дагнаруса.

— Вы-то понимаете! Вы знаете, как сильно хочется умереть раненому солдату! Скажите им, ваше высочество! Скажите этим мерзавцам: пусть сделают то, чего я хочу!

— А чего ты хочешь, лейтенант? — спросил Дагнарус.

Он положил свою руку поверх руки Сарофа, которую отчаяние сделало сильной.

— Скажите им, чтобы они положили конец моим мучениям! — умоляюще произнес больной.

На его губах выступила пена. Не в силах дальше превозмогать боль он скрючился, застонал, потом вновь закричал.

— Я не могу выносить эту боль! Я хочу умереть! А они не дают мне умереть!

Дагнарус вопросительно взглянул на врачевателя, который медленно покачал головой.