Колодец и бабочка
Шрифт:
Девушка мило улыбнулась.
– Псевдоним – это Катя Парфенова. А мое паспортное имя – Эльза Страут.
4
– Что, хорошие стихи? – благоговейно спросил Сергей, когда они вышли на улицу.
– Стихи? – непонимающе переспросил Илюшин. – А, про кита! Бездарные. Попробуй вслух повтори: сквозь-створки, сквозь-створки… Какое-то шипение защемленного моллюска. Ерунда на постном масле.
Бабкин опешил:
– А почему же ты тогда…
– Нет, ну как же… – Илюшин приостановился и удивленно взглянул на
Бабкин, который в глубине души смутно предполагал, что это вообще один персонаж, согласно угукнул.
– Дальше поехали: над ним жемчужная корова вздымала белые рога. Откуда корова?
– Да, откуда корова? – заинтересовался Бабкин. – Чего ее в океан понесло?
– Серёжа, это Ио, – с жалостью сказал Макар. – Девушка, в которую влюбился Зевс и превратил ее в корову, чтобы спасти от гнева своей ревнивой жены Геры. Ио кусал овод, и она, бедная, бросилась от него в море. Сюжет стихотворения, как мы видим, построен на сходстве имен: Иона-Иов-Ио…
– У Фридриха Незнанского есть роман «Исполняющий обязанности», сокращенно – «ИО», – ляпнул Бабкин, сам не зная зачем.
Небольшой наградой ему послужило то, что Илюшин на секунду сбился.
– Что получается? – продолжал Макар, проигнорировав этот протуберанец эрудиции. – В трех строфах девица с интеллектом аксолотля ненавязчиво демонстрирует знание Ветхого Завета, заодно вплетая в них древнегреческую легенду. Она могла стащить эти стихи у какого-нибудь поэта, но я ничего подобного не помню. Да и слишком они слабенькие… Но дело не в бездарности, дело в том, что человек, который способен оперировать образами библейских пророков и праведников, не может изъясняться междометиями и при этом высказываться, что любит все поэтическое. Так, вон сидит Яровая…
Окна кофейни выходили на площадь. Подсветка внутри была аквариумная: посетителей, застывших среди диффенбахий и спатифиллумов, можно было хорошо рассмотреть с улицы.
Бабкин с удовольствием подставил лицо ветру. Вечер был теплый, и люди по тротуарам шли вполне понятные, привычные, и если хорошенько поискать, наверняка можно найти в каком-нибудь кинотеатре «Людей в черном» и даже сводить на него Машу… Старый фильм! Глупость какая-то.
5
– Добрый вечер, – холодно сказала Яровая, как будто они не расстались полчаса назад.
– Вы позволите, Любовь Андреевна? – Илюшин вопросительно замер возле ее столика, за ним возвышался Бабкин.
Она страдальчески сдвинула брови.
– В
Яровая замолчала, давая им самим возможность догадаться, что, при всем желании, она ничем не может им помочь и они злоупотребляют ее терпением.
– Почему вы соврали? – доброжелательно спросил Макар. – На семинаре сегодня не присутствовала ваша подруга Горбенко. А они с Габричевским, как нам рассказали, были довольно близки.
Яровая усмехнулась и покачала головой:
– Какими вы бросаетесь обвинениями! «Соврала»… Не соврала, а ошиблась. Если бы вы так готовились к занятиям, как я, вы бы имя собственное забыли. На этой неделе я была на трех семинарах у других писателей. На трех! И все для того, чтобы лучшим образом подавать материал своим ученикам… Учиться, беспрестанно учиться самой – вот в чем секрет успеха хорошего педагога. – Она потерла затылок и болезненно поморщилась. – Садитесь, у меня шея болит. Знаю я, кто вам рассказал. Катя выдумывает все подряд. Выдумала себя, выдумывает себе жизнь, какие-то события… Выдумывает, что она одаренная личность, только все не может определиться, в поэзии или в прозе ей проявить свой уникальный дар.
– То есть не было никакой Горбенко?
Илюшин сел, и Бабкин последовал его примеру.
– Наташа – моя школьная подруга, – устало сказала Яровая. – Она хороший человек. Хороший, честное слово… – Она как будто убеждала то ли их, то ли себя. – Но очень невезучий. Ей не повезло с семьей, не очень повезло с работой, еще и муж оказался законченным скотом. Она одна растит двоих детей. Ей тяжело, и я пыталась в меру своих малых сил как-то помочь, облегчить… Вот придумала приглашать ее на свои семинары, чтобы она могла как-то, не знаю, отвлечься. Посмотреть на других людей, окунуться в творческую атмосферу. Бесплатно, разумеется. Мой семинар ей не по карману.
– Они познакомились с Габричевским на занятиях?
– Да. Не знаю, почему Катя решила, что они подружились… Подумайте сами: что общего у независимого молодого парня и замученной располневшей тетки, которой уже под сорок? Но Наташа – мягкая, она не осаживала его, в отличие от остальных, и Илья этим беззастенчиво пользовался.
– Например?
– Да боже мой! Например, излагал ей замысел своего великого романа, передранного с «Моби Дика», между прочим. Наташа не читала Мелвилла и не в состоянии была оценить степень заимствования. Попросту говоря, она единственная, кому Илья мог невозбранно присесть на уши. Дважды я пыталась пристыдить его за это… Илья только смеялся. Он не понимал или не хотел понимать, что Наташа выслушивает его не только по доброте душевной… Что он подает ей определенные надежды…
– У них были романтические отношения? – спросил Макар.
– Да что вы! – Яровая рассмеялась. – Нет, у них ничего не было и быть не могло. Илья клеился к таким, как Катя Парфенова. Без всякой надежды, замечу в скобках, Катя его просто не замечала, она полностью сосредоточена на себе. Кого бы она ни описывала, она всегда описывает себя. У нее в голове не вмещается, что люди могут отличаться, могут иметь другие стремления, иное наполнение…
– Давайте вернемся к Горбенко, – попросил Макар. – Почему ее не было?