Колодцы предков
Шрифт:
– Как это вообще произошло? – спросила выведенная из равновесия Тереза. – Почему он туда пошёл, к этому тигру? Свихнулся?
– Он убегал от нас… – начал Михал, но Болек его перебил:
– Дело в том, что не совсем от нас. То есть прятался он конечно от нас, он все время приседал, а тебя, кореш, я вообще потерял…
– Вокруг, – вздохнул Михал. – Я обегал вокруг…
– Вокруг? Это у тебя даже неплохо получилось… А я уже думал, что он свалит, потому что поскакал туда, откуда мы потом вышли. То бишь в место, куда вываливают это… навоз. И мусор. Все это каждый день вывозят, но поздно ночью. Я
Тереза издала душераздирающий стон и быстро схватилась за рюмку. От бутылки коньяка осталась едва четвёртая часть.
– Он меня увидел!… Посмотрел на меня!… Увидел меня и повернул!..
– Вы бы лучше так не радовались, – сочувственно произнёс Болек. – Теперь уже не важно, что он там увидел. И вообще, я бы не советовал вам это сильно рекламировать, а то люди подумают, что покойник предпочёл иметь дело с тигром…
Тереза немедленно вспомнила про старших сестёр и издала ещё более душераздирающий стон. Михал поддержал Болека, который разлил по рюмкам остатки коньяка.
– Это было ни что иное, как предназначение, – с грустью констатировал он. – Видать, этот тигр был ему на роду написан, чтобы тигры ели людей не в джунглях, а посреди города, такое не часто встретишь. Отпелся голубь. Там теперь большой переполох, потому что эта клетка должна быть закрыта на ключ, но не была.
– А вообще, из этих криков следовало, что этот тигр должен быть на арене, – напомнил Михал. – Не известно, почему этого не произошло…
– Это я завтра узнаю, у меня там свои люди. Кажется Капуста хотел проскочить сквозь эту клетку, но промахнулся. С одной стороны был я, с другой бежал ты, когда он туда входил там было пусто, но тут показался тигр и сделал своё дело. На вашем месте я бы так не расстраивался…
Минут через пятнадцать Тереза и Михал примирились с ситуацией. Болек оценил психическое состояние сообщников, с явным облегчением вздохнул и уведомил всех, что по его мнению они опять могут приступить к делу. Про Капусту можно больше не думать, тигр ни слова не скажет, но здесь у него кое-что есть.
– Что у тебя? – заинтересовался Михал.
Болек похлопал себя по оттопырившейся куртке.
– Как бы это сказать… Это… Кусочек тряпки остался.
Тереза и Михал не понимая уставились на него. Болек казался слегка озабоченным. Он заглянул под куртку, сделал движение, будто пытаясь достать то, что было прижато локтем, но заколебался и не решился.
– Это не совсем красиво выглядит, – признался он. – Вам я показывать не буду, – обратился он к Терезе, – а то вы опять начнёте рожи корчить. Где бы это посмотреть так, чтобы не видели люди? Возможно там уже удивляются, что у покойника была только половина пиджака. Надо бы отойти в сторонку…
– Почему половина? – тихо спросила Тереза, потому что Болек замолчал и начал оглядываться вокруг. – Мне казалось, что он был целым…
Болек перестал осматривать местность и вежливо объяснил, что при жизни, да – был целым. А теперь – только половина, вторую половину он все время держит под мышкой. Тигр был настолько любезен, что начал работу разодрав одежду жертвы на спине, причём сделал он это элегантно, солидно и аккуратно, почти как портной. Удалось ему это легко, пиджак
– Господи, и ты одну забрал?.. – охнул Михал.
– А как же? Я сразу подумал, что с нашей стороны как раз та, в которую он прятал бумажник. Той железкой, что там лежала, я его подцепил, такие большие грабли или ещё что-то, не важно, главное, что получилось. Я хотел сразу посмотреть на эту тряпку и выбросить, но не вышло, потому что бежали люди. Зря ты, кореш, кричал, если бы не шум, мне не пришлось бы таскать это с собой столько времени…
– Я кричал? – обиделся Михал.
– Ну а кто? Не я же. Мне кажется, что здесь что-то есть, надо посмотреть, только не на виду. Пойдём посмотрим…
Тереза осталась за столиком одна, чувствуя, что давно уже перешла все границы выносливости и все для неё становится безразличным. Больше её никогда ничего не удивит и не испугает. У неё возникла туманная мысль, что больше отдыхать в Польшу она не поедет, после чего вспомнила, что все это происходит не в Польше а в во Франции, в Париже, издавна слывущем городом многочисленных развлечений. Она цинично подумала, что правильно слывущем, свою славу он целиком оправдывает, и немедленно решила, что до конца жизни, ноги её в Париже не будет!..
Болек и Михал вернулись быстро. Болек был спокоен и доволен. Михала как будто подменили, он сиял. Он прижимал к себе нечто похожее на футляр для мужских тапочек. С лёгким сопротивлением, исключительно по настоянию Болека, он вручил эти тапочки Терезе и проследил, чтобы она тщательно упрятала их в свою сумочку. Во всем этом переполохе Тереза своей сумочки не потеряла, скорее всего только потому, что обе длинные ручки были намотаны на руку. Она послушно воткнула в сумочку таинственную добычу, убедившись при случае, что вопреки первому впечатлению это не тапочки снятые с покойного Капусты. На вопрос, что это такое, Михал нетерпеливо ответил, что ничего. Совсем ничего, особенно по сравнению с остальным.
– Бумажка тоже нашлась, – очень довольно сказал Болек. – Она действительно была в правом кармане. Вот только не знаю, пригодится ли она вам…
– По сравнению со всем остальным, это ничто, – невольно вырвалось у Терезы, она почувствовала, что опять перестаёт владеть собой.
– Там видно будет, – ответил им разволновавшийся Михал. – Пойдём, нельзя терять ни минуты! Выкупим остальное у Кароля, деньги есть, завтра я смотаюсь в Руан, выторгую, что можно, надо быстрее, пока нас не начали ловить, теперь от полиции лучше держаться подальше… Пойдём, нас здесь никогда не было, быстрее, может, завтра поедем обратно…
– Не верю, – сказала Люцина с ошеломлённым выражением лица. – Не верю. Так не бывает…
Известие о том, что тигр сожрал Капусту, было для нас как гром среди ясного неба. Взглядами, наполненными страхом мы смотрели на двух путешественников, которые появились внезапно, не предупредив о возвращении, удивив всю семью, чисто случайно собравшуюся в доме моей мамуси. Они появились с печальным известием на устах и немедленно занялись собственными делами, оставив родственников в глубоком ошеломлении. Сияющий Михал не обращал никакого внимания на задаваемые вопросы, а жутко злую Терезу занимала только одна тема: