Коллекционер
Шрифт:
Мануэль был по происхождению мексиканцем, а по нынешнему месту работы – поручиком корпуса Пограничной стражи Цада. Служил он на заставе, что располагалась километрах в десяти к востоку и в отличие от большинства других могла похвастаться интернациональным коллективом.
Командовал там вовсе местный уроженец, и между собой общались пограничники по-цадски. Этот язык Олег тоже знал, но прекрасно понимал, что собеседнику приятно вспомнить родную речь.
– Что ты такое пьешь? – возмутился Мануэль, подойдя вплотную и уловив аромат
Хоть он и болтун, и хвастун, и разгильдяй на вид, а обязанности свои знает.
Олег продемонстрировал правое запястье, где красовалась вытатуированная окружность – знак того, что он законопослушный негоциант, товар из мира в мир носит, но лишь тот, какой дозволено, и платит налоги Пограничной страже.
– Вот не пойму я тебя, гринго, – продолжал Мануэль, заглядывая в рюкзак. – Таскаешься ты туда-сюда, продаешь какую-то мелочевку, но ведь не торгаш ты, видно… Половину, а то и больше нам отдаешь, нет? Какой с этого навар? Да ведь никакого!
Олег пожал плечами – открывать цель своих визитов в Центрум он не собирался ни сейчас, ни когда-либо еще, ни развеселому пограничнику-мексиканцу, ни другому человеку.
– Может быть, ты что-то такое носишь, чего мы не можем найти, нет? – Мануэль выпрямился, огладил усы, в черных, навыкате, глазах его появился хищный блеск. – Запрещенное?
– Ага, рюкзаки, – согласился Олег. – Можешь отвести меня на заставу, обыскать. Запросто.
– Да ведь искали, и не раз, и даже в кишки тебе заглянули, но ничего не нашли, – махнул рукой усач. – И сейчас то же самое выйдет, не будь я Мануэль Пеллегрини, нет? Доставай бабло, декларацию заполнять будем…
Пусть вокруг другой мир, но бюрократия есть везде, и в Пограничной страже тоже.
Из рук в руки перешло несколько цадских золотых с изображением царствующего монарха, толстого и важного, в короне о восьми зубцах, что означают Восемь Добродетелей. На документе в трех листах и двух копиях появились закорючки-подписи, и Мануэль вытер со лба честный трудовой пот.
– Ну что же, иди, и пусть дорога будет точно мягкий ковер под твоими ногами, – сказал он, использовав традиционное цадское напутствие. – Вот знаю я тебя… дай подумать!.. Двенадцать лет, с того самого дня, как я сам тут появился… А так и не пойму, кто ты! Удивительно, нет?
Олег пожал плечами, мелькнула мысль, что сам не скажет, кто он такой в точности. Это дома, на Земле, он многим известен как Олег Васильевич Соловьев, кандидат психологических наук, бизнес-тренер с отличной репутацией и хорошей частной практикой, человек одинокий, но успешный…
Здесь, в Центруме, он Олег или Соловей, мелкий торговец, что через «дырки» носит товар из мира в мир, всякую ерунду, мелочь, от книг до инструментов, от специй до редкого алкоголя…
А кто он на самом деле?
Ему самому больше всего нравилось слово «коллекционер»,
– Бывай, Мануэль, – сказал Олег, закинув рюкзак обратно на плечи. – Увидимся. Парням привет.
– А, это обязательно, – и усач подмигнул на прощание.
Пограничник двинулся дальше на запад, в сторону тех мест, где чаще всего появляются гости из других миров. Олег зашагал на юго-восток, и вновь зашелестела под ногами сухая трава, запрыгали из-под самых ботинок зеленовато-серые насекомые, похожие на кузнечиков. Похожие, но все же не такие, как в том же Подмосковье…
Миновал русло пересохшей реки, что в марте, с началом весенних дождей, наполнится водой, а к лету, с новым приходом засухи, вновь обмелеет, станет не более чем большой канавой.
Дальше пошел, используя хорошо знакомые ориентиры.
К железной дороге выбрался, когда начало темнеть. Сначала разглядел насыпь, рубцом вспухшую на плоти степи, блеснули в лучах заходящего солнца положенные на нее рельсы; затем стало видно здание станции, большое, солидное, с колодцем и небольшим садом, окруженное крепким забором, и с дозорной вышкой, где торчит рыльце пулемета.
Пустоши не так далеко, а оттуда могут явиться хищные твари как на двух, так и на четырех ногах…
Зато свое оружие здесь можно и даже нужно спрятать, аккуратно сложить приклад и убрать в рюкзак так, чтобы нигде не торчало. Именно в первую очередь из-за малых размеров и веса Олег и выбрал АКСУ и много лет не пользовался ничем иным.
На станции торговца по прозвищу Соловей тоже знали, но документы все же проверили – кто знает, вдруг именно в этот раз дорогой гость пошел по кривой дорожке, решил заняться контрабандой?
– Все в порядке, – сказал кряжистый железнодорожник, изучив подпись Мануэля. – Ближе к утру состав на Лирмор будет, притормозят и заберут тебя, не сомневайся…
Олег только кивнул в ответ – местные порядки он знал.
Железные дороги – настоящее государство в государстве, та сила, что сохранила в Центруме хоть какой-то порядок и намек на единство после того как этот мир более века назад постигла глобальная катастрофа.
Тогда по непонятной причине начали стремительно разлагаться вещества, по-умному именуемые «высокомолекулярными углеводородами». Прямо в залежах оказалась уничтожена нефть, сгинуло все, изготовленное из местных аналогов пластика.
Последствия можно описать несколькими фразами – падение цивилизации, на тот момент превосходившей по уровню развития земную, одичание целых регионов, и все это усугублялось засухами и землетрясениями.
За прошедшие годы Центрум слегка оправился, но неведомая «болезнь», поразившая мир, никуда не исчезла – бесполезно привозить сюда нефть из Сибири или Персидского залива, и любой предмет из пластмассы, взятый с собой, через несколько часов исчезнет, распадется на водяной пар и углекислоту.