Коллеги

Уварова Лариса

Та-ак, точно, с этого все и началось. Шеф вызвал Анну к себе, а потом — наверное, Сонька проболталась — по ТВР потихоньку-полегоньку пополз шепоток. «Шу-шу-шу» — языки знай себе чесались. Дошел слух и до Воронцова.

— Слышал, Ворон? — обратился к нему Георгий Воленко по прозвищу Валет, с которым Сергей ходил в тренажерный зал. — Наша железная женщина опять пошла в гору.

— Да ты что? — усмехнулся он. — С чего бы это?

— Ну да, — подтвердил Валет. — Сегодня нашему шефу звонил этот самый Смирнов, так прямо и заявил: хочет, чтобы интервью у него брала только

Черкасова, и никто другой. Вопросы она, видите ли, корректно ставит, а остальные у нас на канале, оказывается, и не профессионалы совсем. — Валет позволил себе язвительно усмехнуться. Звезд с неба он, правда, не хватал, но самомнения у него было хоть отбавляй./

— Вот как? — невозмутимо откликнулся Сергей.

— Ну да! А потом еще сказал, что скоро будет демонстрироваться его новая коллекция, так он хотел бы, чтобы наша «железяка» походила, осмотрелась, сделала бы репортаж о том, как эта коллекция создается, а потом, когда все будет закончено, провела и прямое включение с показа высокой моды. Да, — завистливо вздохнул Валет, — умеют же некоторые устраиваться. Был бы я красивой бабой, куда легче было бы жить!

— Не все потеряно, Жорик, — вдруг совершенно неожиданно для себя сказал Сергей. — Подкопи денежек, сделай операцию по смене пола. Был Георгием — станешь Георгиной.

— Да пошел ты! — беззлобно огрызнулся Валет.

— Заткнись, — оборвал его Воронцов, чувствуя, что начинает злиться.

Борис Алексеевич, встретив Воронцова в коридоре, подлил масла в огонь.

— Слышал про свою коллегу? — спросил он, хлопнув Сергея по плечу. — Ничего не скажешь, молодец, растет человек. А вот ты, Воронов, последнее время не радуешь меня, ой, не радуешь, — Шеф убрал руку с плеча Сергея и погрозил ему пальцем. — Смотри, обскачет она тебя — «А» не успеешь сказать.

— Моя фамилия Воронцов, — закипая, отчеканил Сергей.

— Пусть будет Воронцов, — покладисто согласился шеф. — Вас-то вон сколько, всех не упомнишь. Вот Черкасову я теперь, понятное дело, ни с кем не спутаю. А тебя… — Шеф махнул рукой и прибавил шагу, делая вид, что страшно куда-то торопится.

Сергей чуть было не ринулся за ним вслед, но остановился, только кулаки сжал до боли. Ему хотелось крикнуть: «Вы еще меня запомните!» — или нечто в этом роде, но что толку? Вот если он переплюнет Анну, тогда и шеф с ним по-другому заговорит.

Потом был вечер. Кажется, он куда-то пошел, много пил, уже нисколько не заботясь о своем имидже журналиста. Потом его долго и мерзко рвало в какой-то подворотне. А дальше… что было дальше, Воронцов не помнил. Так, носились в голове какие-то обрывки, но связать их воедино никак не удавалось.

Сергей отхлебнул горячего кофе. Голова все еще болела, но, кажется, в ней что-то начало проясняться. Похоже, у него опять один-единственный достойный соперник. Надо как-то с этим справиться, и тогда все — Воронцов в новостях со сногсшибательными сюжетами, Воронцов, ведущий самостоятельное журналистское расследование, как это сейчас становится модно, авторская программа Сергея Воронцова… Шик!

После следующего глотка кофе его вдруг осенило: а ведь за сюжетом далеко и ходить

не надо! Взять ту же Анну с тем же Дэном Смирновым. Если накопать про этого кутюрье чего-нибудь нехорошего, но, разумеется, правдивого — это будет не только сенсацией, но и его, Воронцова, победа над выскочкой Анной. Ведь наверняка у крупного бизнесмена Смирнова есть что-то темное. Какой бизнес сейчас без махинаций? Надо только начать действовать, и без промедления… Но тут Сергей вдруг вспомнил, что делал остаток ночи, а, вспомнив это, досадливо поморщился. Потом подошел к кровати. Кровать была такая широкая, что на ней в течение четырех дней можно было бы спать каждый раз в другом месте. Немудрено, что он не сразу вспомнил, с кем делил ее этой ночью.

— Эй, ты, вставай! — сказал Воронцов и дернул одеяло.

Из-под него сначала показались две руки с длинными наманикюренными ногтями, а потом взлохмаченная голова со следами вчерашнего макияжа на лице.

— Ну что ты, Сержик, — капризно надувая губы, протянула заспанная девушка, — нельзя же быть таким грубым!

— Вставай, — коротко приказал он.

— Да? — Девушка сонно, но лукаво взглянула на него из-под неровной челки. — А может, лучше ты присоединишься ко мне?

Одета она была, если это вообще можно было назвать одеждой, только в тоненький золотой браслет, поблескивавший на ноге. Но тело у нее было идеальное.

— Вставай, — повторил Сергей, сгребая в беспорядке валявшуюся на полу одежду и бросая ее на кровать. — Мне пора работать.

Девушка длинно вздохнула и принялась медленно, неохотно упаковывать свои формы в разные предметы гардероба.

— А может, мне все-таки остаться, Сержик? — спросила она, проходя вслед за Воронцовым на кухню и усаживаясь к нему на колени. — Нам было так хорошо вместе. Обожаю журналистов, да еще таких хорошеньких! — Девушка в восторге закатила глаза.

— Остынь, — велел ей Сергей. — И уходи. Поквакала — и в тину.

— Фу, какой ты грубый! — возмутилась она. — Ты что, думаешь, что переспали разок и все, что ли?

— Да, именно так: переспали разок и все, хватит, — подтвердил он, столкнув ее со своих колен и ощутимо шлепнув по заду.

— И кофе мне не нальешь?

— Не налью, уходи, — отрезал Сергей.

— Ой, а это что, компью-у-утер? — протянула девушка, указывая на ноутбук, лежащий на кухонном столе, и намеренно делая вид, что не слышала слов Воронцова.

Это его взбесило.

— Нет, мать твою, пишущая машинка! — заорал он. — Пошла вон отсюда, идиотка сопливая!

— Ладно, я уйду, — с достоинством отозвалась девушка. — Но ты потом всю жизнь будешь жалеть о том, что так со мной обошелся.

— Еще чего, — буркнул Сергей не оборачиваясь.

Каблучки быстро зацокали по коридору, послышался звук открывающейся входной двери. Воронцов облегченно вздохнул — и угораздило же его вчера по пьяни связаться с такой дешевкой! Но девушка вновь высунулась в коридор и напоследок выдала такой залп ругательств, какого он не слышал никогда, даже от себя самого. Наконец дверь захлопнулась с таким грохотом, что соседи сверху немедленно застучали по батарее.