Коллапсар

Аматова Ольга

Размышляя, краем глаза заметила шевеление. Дневник Риддла выглядел как безобидная тетрадь, но ощущался клубком жгутов, сложным переплетением грязно-серых нитей. Однажды она видела подобное. Зеркало Еиналеж. Темный артефакт. Девочка крадучись приблизилась, замирая, когда противник прислушивался. Опустилась на корточки, накрыла предмет полой, потянулась к черной поверхности. Рука легла на обложку, но нити завибрировали. Пальцы заледенели.

Шерстяной двойник проступал четче. Гарри достала палочку, ткнула в самый центр, подцепила

нить и потянула. Она вдруг поддалась. Узор нарушился. Риддл прижал ладонь к животу.

– Что ты сделала?
– агрессивно спросил он.
– Как ты это сделала? Покажись!

Гарри принялась распутывать нити. Одну, непослушную, случайно порвала. Юноша вскрикнул, на его щеке возник и мгновенно набух кровью страшный порез.

– Не смей!
– буйствовал он, крича и шипя попеременно на двух языках.
– Оставь меня! Прочь!

Она перестала осторожничать, разрывая новые нити. Плетение ослабло, местами истончилось. Тому становилось хуже с каждым усилием.

– Остановись!..
– рыдал он, уже не пытаясь угрожать или искать ее.
– Прошу!

Внутри, под нитяным слоем, переливалась серебром какая-то субстанция. Гарриет распутала большой узел, часть материи расплелась. В тот же миг вещество всколыхнулось и поднялось к ее груди.

От резкой боли потеряла сознание.

***

Гарри очнулась в больничном крыле. На соседней койке Гермиона сосредоточенно переплетала волосы.

– Герм...
– голос осип. Подруга подняла голову и слабо улыбнулась.

– Привет, - сказала негромко.
– Позвать Помфри?

Качнула головой. Она чувствовала слабость, но не боль. Поговорить без свидетелей было важнее.

– Что...?

– Нас принесли три дня назад, - правильно поняла Грейнджер.
– Рон поднял тревогу. Профессор МакГонагалл опросила преподавателей. Профессор Вектор дежурила у туалета Миртл и подверглась заклятию забвения. Локхарта не нашли. Профессор Снейп увидел открытый лаз и спустился. Там были только мы. Профессора вытащили нас и доставили сюда.

– Что с Комнатой?
– выговорила Гарри, глотнув воды их стакана на тумбочке.

– Вход заложили.

– Откуда ты?..

– Директор заходил.
– Гермиона продолжала расплетать и снова собирать косу. На Поттер она не смотрела.
– Разговаривал со мной. Том Риддл - это сильный темный маг, когда-то учившийся в Хогвартсе. Он околдовал меня. Я не понесу наказание за содеянное.

– Твоей вины действительно нет, - осторожно сказала Гарри, приподнимаясь.

Слова возымели неожиданный эффект. Подруга уставилась на нее слезящимися глазами.

– Я виню себя не за то, что открыла Комнату и выпустила василиска, Гарриет. Я даже не помню этого. Я виню себя за гордыню. Думаешь, я не поняла сразу, что разумный дневник - подозрительный артефакт? Я должна была отнести его МакГонагалл! Но я же лучшая, дошла до программы четвертого курса, знаю

множество дополнительных заклинаний, которые мы никогда не будем изучать на уроках. Я ведь взяла литературу по защите разума, думала, обезопасила себя со всех сторон. Меньше двух месяцев потребовалось дневнику, чтобы подчинить меня, понимаешь? Не спасли хваленые способности! Ни от действий, ни от провалов в памяти, ни от запрета рассказывать кому бы то ни было. А ведь я пыталась, Гарриет, я поняла, что со мной что-то происходит. Но даже мысль поделиться исчезала раньше, чем я могла ее воплотить.

– Враг был слишком силен, - хрипло сказала Гарри, вспоминая плотное плетение.
– Подумай о другом: в самом сердце Хогвартса на глазах сотни учащихся и всего преподавательского состава какой-то темный артефакт смог частично контролировать тебя, и никто, никто из этих волшебников не заметил ничего подозрительного. На их стороне знания, сила, опыт, и всё оказалось бесполезным.

Гермиона слушала, пока не закрыла лицо руками, пряча слезы. Так похоже на нее: взять на себя всю ответственность, взвалить на плечи тяжелую ношу. Снова требовать невозможного.

Гарри долго преодолевала расстояние между койками, затем с облегчением рухнула и обняла сокурсницу. Она сотрясалась всем телом. Поттер гладила ее по спине, а в душе расцветал гнев. Взрослые маги, считающие себя достаточно одаренными, чтобы учить их волшебству, оценивать способности и контролировать поведение, не пришли на помощь двенадцатилетней студентке, умнейшей ведьме, которая всегда на виду. Девочке, которая терзается муками вины, хотя всё, что она сделала, - противостояла колдовству, как и сколько могла.

– Мы справимся с этим, Гермиона, - пообещала Гарри. Тяжелые мысли притаились на краю сознания.
– Мы станем сильнее.

***

Девочки провели в медкрыле несколько недель. Тридцатого мая Драко, Колин и миссис Норрис получили порцию зелья. Пребывание в окаменевшем состоянии никак не сказалось на мышечном тонусе, для них месяцев бездействия не существовало. Гарриет собиралась проведать Малфоя, но каждый раз что-то мешало: то посетители, а их было не счесть, от ребят до преподавателей (с Роном они помирились сразу и навсегда), то депрессия Гермионы (мадам констатировала нервный срыв, психика восстанавливалась после вмешательства).

В итоге Малфой навестил ее первым. Правда, не тот.

– Мисс Поттер, - приторно улыбался Люциус.
– Слышал, благодаря вам Драко остался жив. Мы не забудем вашей помощи.

– Пожалуйста, - грубовато отозвалась она. Язвить не хотелось, разговаривать тоже. Мужчина слегка склонил голову и развернулся.

– Добби, за мной, - скомандовал он.

Гарри встрепенулась. Знакомый домовик с замотанными бинтом руками засеменил следом, прихрамывая. Уши печально поникли. Мозг заработал с удвоенной силой. Паззл получил недостающие кусочки.