Коллапсар

Аматова Ольга

– Он беспокоил меня несколько недель, сэр, - призналась Гарриет.
– Иногда сильно, я не могла сосредоточиться, иногда раздражал, как зуд насекомого... Вы знаете, что это может быть?

– Боюсь, да, Гарри, - Дамблдор грустно улыбнулся.
– Начну издалека, наберись терпения, эта история требует пояснений. Один мой старинный друг попросил приютить в Хогвартсе некий артефакт, опасный в руках темного волшебника.

– Зеркало?
– азартно предположила Гарриет.

– Нет, Гарриет, то было не зеркало. Вещь, которую он передал на хранение, продлевает жизнь и может привести к бессмертию. В замке

нашлось... существо, которому это свойство камня пригодилось бы.
– Гарри сделала вид, что не заметила оговорку. Спросит потом Гермиону, что за камень такой.
– Я вынужден был покинуть школу и почти опоздал, злодей добрался до цели... Мне удалось помешать ему, но не захватить.

Гарри заерзала, не понимая, как история таинственного камня связана со шрамом. Дамблдор понял ее нетерпение, степенно продолжил:

– Тот, о ком я говорю, охотник за эликсиром бессмертия... догадываешься, кто это, Гарриет? Кто может быть связан с твоим шрамом?

– Волдеморт?
– прошептала Гарри, бледнея.
– Он жив?

– Не в полном смысле этого слова, - вздохнул директор.
– У него нет тела, но дух его полон злобы и жажды мести. Он ищет пристанище, подавляя разум волшебника и овладевая им.

– Кто был его жертвой, директор?
– снова перебила Гарри, с ужасом вспоминая человека со злобным характером и ненавистью к ней.
– Кто-то из профессоров?

– Да, Гарриет, - подтвердил Дамблдор, и у Гарри что-то дрогнуло внутри.

– Он... жив?

– Увы, - директор покачал головой.
– Волдеморт выпил всю его силу и оставил умирать. Он всегда был безжалостен, как к врагам, так и союзникам.

Гарри почувствовала, как глаза наполняются слезами. Отвернувшись, она заморгала, пытаясь успокоиться.

– У тебя доброе сердце, - сказал директор, положа руку ей на плечо.
– Не жалей мертвых, Гарриет, жалей живых. Профессор Квиррелл обрел спокойствие.

– Профессор Квиррелл?
– повторила Гарриет.
– Профессор Квиррелл был одержим Волдемортом?!

У нее в голове не укладывался образ безобидного заикающегося преподавателя защиты и безликий зловещий силуэт темного мага.

– Он сопротивлялся до последнего, - кивнул Дамблдор, отнеся ее изумление к самому факту, а не личности.
– Он был смелым человеком, но поддался искушениям... У всех есть слабости, Гарриет, и зло умеет находить их.

– Значит, мой шрам болел из-за него, из-за Волдеморта. А ночью он пытался завладеть камнем и был изгнан.
– Гарри посмотрела на Дамблдора, ожидая подтверждение.
– Но почему я чувствую его? Почему шрам реагирует на его присутствие?

– Боюсь, на этот вопрос я пока не могу тебе ответить, - серьезно сказал директор.
– Однажды, когда ты будешь готова... Но не сейчас.

***

Мадам Помфри продержала ее в медкрыле несколько дней, выискивая признаки воспаления в шраме, однако с исчезновением Волдеморта тот перестал давать о себе знать. Правду о произошедшем девочка рассказала только Гермионе и Рону, которые приходили проведать ее вместе с Невиллом и Фэй. Гарри поблагодарила девочек за помощь, назвав причиной стресс из-за экзаменов (версия лучше не пришла ей в голову). Куда более неожиданным посетителем стал Драко Малфой, заглянувший вечером.

– Эй, Поттер, - позвал он, несмело останавливаясь на пороге.
– Ты тут

живая?

– Подойди, - слабым голосом попросила Гарри, прикрывая веки. Помявшись, мальчик выполнил просьбу.
– Я должна сказать тебе нечто важное...

К концу фразы она едва шептала, и Драко с крайне встревоженным видом склонился ниже.

– БУ!
– крикнула Гарриет на всю мощь легких и засмеялась, когда Драко отпрыгнул, хватаясь за сердце.
– Не дождешься, Малфой!
– весело фыркнула она.

– Дурацкая шутка!
– рявкнул Драко.
– У меня чуть сердце не остановилось!

– Нас бы похоронили рядышком, - смиренно сказала Гарри, скорбно опуская глаза. Лукаво взглянула на Малфоя и улыбнулась.
– Будешь шоколадную лягушку? Ребята принесли.

– С чего бы мне торчать тут с тобой, - надменно сказал Драко, приглаживая волосы.
– Мы даже не друзья.

– Тут дико скучно, - пожаловалась Гарриет, открывая коробочку драже. Шоколада она наелась.
– И я тут одна. Ты не можешь упустить такую возможность поиздеваться.

Подумав, Драко остался.

***

В день торжественного пира Гарриет сидела с друзьями. Сто потерянных баллов отодвинули Гриффиндор на третье место, Слизерин снова вырвался вперед. Снейп выглядел весьма довольным, а Гарри не могла насмотреться на него. Были забыты и прощены все злые слова и поступки: мысль о том, что профессор мог погибнуть, помогла расставить приоритеты.

Дамблдор произнес речь, озвучив количество баллов. Гарриет с облегчением подсчитала, что даже потерянные сто баллов принесли бы им только второе место, пусть с незначительным двухбалльным отставанием. Это успокоило ее совесть и прекратило недовольное бурчание товарищей по факультету. К тому же посещение медкрыла неожиданно обросло легендой, будто Гарри перетрудилась в отчаянной попытке заработать факультету баллов. Кто-то даже выразил ей сочувствие.

Чуть позже вывесили результаты. Все получили проходной балл, а Гермиона совершила невозможное: набрала сто двадцать процентов из ста. Полдня Гарриет и группка подговоренных ребят складывали руки лодочкой и приветствовали "Великую Гермиону" поклоном. Девочка попеременно то сердилась, то смущалась.

Стоя на перроне в очереди на выход, друзья вспоминали самые забавные моменты учебного года и обещали держать связь летом, Рон приглашал в гости. Гарриет представила, как здорово это могло бы быть. Увы, пока ее ждали Дурсли: на платформе собралось всё семейство.

– Где твои очки, несносный ребенок?!
– напустилась тетушка.
– Не надейся, что мы купим новые!

Гермиона, сунувшись было поздороваться, оторопело моргнула. Гарриет махнула рукой, прощаясь с ней и Роном, и поволокла багаж вслед за причитающей Петуньей.

До отъезда в Хогвартс оставалось девять недель.

2

Двенадцатый день рождения начался невесело, как и множество дней до него. С раннего утра Гарриет отправилась облагораживать придомовую территорию: Дурсли ожидали к ужину важных гостей. К полудню солнце припекало так сильно, что рукава рубашки, которыми девочка вытирала лицо, насквозь промокли. Скудный обеденный паек не добавил сил, и скоро перед глазами поплыли разноцветные круги. А потом она словила галлюцинацию - подмигивающую изгородь - и тайком сбежала в комнату.