Колькин ключ
Шрифт:
Ладно, сказал он себе, добрался, и слава богу. Может, что и получится. Завтра поглядим.
Между тем стемнело. Он медленно выкурил сигарету, поднялся и пошел вдоль берега. Проблема ночлега не волновала: в городе, где столько общежитий, на улице не спят. Просто стало холодновато, а ему вроде бы обещали костер. Где-то здесь, поблизости. На берегу. Не доходя Северного Ледовитого океана.
Он услыхал голоса и сквозь кустарник вышел к кострищу. Слабо пахло гарью. На довольно высоком берегу вокруг
Рослый парень в красивой нейлоновой куртке выкладывал хворост по-особому, домиком, а помогавшая ему девушка в модненьких, черного вельвета брючатах, худая и лохматая, сворачивала газету в жгут.
Две другие девушки хозяйничали — мыли картошку, резали хлеб и колбасу на бутерброды. Кто-то у реки шумно споласкивал ведро. Кто-то хрустел сушняком в кустарнике.
А возле кострища на самодельной лавочке недавний знакомец — тощенький, с белесыми волосенками парнишка — решал личную проблему: пытался пристроиться к мясистой девчонке, толстощекой, с неприступно поджатыми губами. Уже по просительной интонации ясно было, что малому не светит.
— Свободно? — спросил он, хотя уже сидел рядом с ней.
— А тебе какое дело?
— Да нет, если ты думаешь…
— Не думаю и думать не собираюсь, — с достоинством ответила девчонка и еще больше надулась.
Кубышка, подумал Антоныч, с какой стороны ни глянь, кубышка, а ведь тоже кому-то нужна.
Он сел на край лавки, сел удобно, нога на ногу, под локоть приспособив рюкзачок. Ему тут понравилось. Понравилась и деловая компания, и груда хвороста, ждущая спички, и картошка, ждущая золы, и растущая горка бутербродов. Хорошее место Колькин ключ!
Те двое заметили рядом незнакомого человека. Белесый парнишка при свидетеле вовсе замолчал.
Антоныч спросил, подмигнув:
— Нарушил компанию?
Кубышка смерила его взглядом:
— А у нас, к вашему сведению, никакой компании нет. К вашему сведению, просто сидим на лавочке.
— Ну-ну, — сказал Антоныч. Потом обратился к белесому пареньку: — Видишь, вот и пришел на ваш костер.
— И правильно! — одобрил тот с преувеличенным воодушевлением: после жалкого разговора с кубышкой ему было приятно хоть что-нибудь произнести решительным тоном.
— По этому случаю не худо бы познакомиться, — сказал Антоныч, — а? Как твое мнение?
— Тут почти все наши, — зачем-то объяснил белесый. — Вот эти вот, у костра, — Олег и Даша. С бутербродами — Раиса. Я — Павлик. А она, — он кивнул на кубышку, — Маша.
— Ну, раз она Маша, — сказал Антоныч, — то и я Коля.
— А отчество? — процедила Кубышка, презрительным тоном отодвигая непрошеного знакомца на положенное его возрасту отдаленное место,
Коля миролюбиво
— А отчества в данный момент нет.
— Куда же оно девалось?
Он посмотрел на ее надутую физиономию и позволил себе малость поразвлечься:
— Куда все девалось, туда и отчество. Без него жить легче — вроде еще молодой, все впереди. А то копишь всю жизнь — отчество, деньги, чины, вещички, репутацию, а накопил — глядишь, уже на столе и руки крестом. Без отчества спокойней.
Парень с ведром воды вернулся от реки. Девушки наделали бутербродов. Одна из них крикнула костровому:
— Ну, скоро ты там?
Голос был громкий, начальственный.
— Перебьешься, — ответил парень, возившийся с костром.
Коля негромко посоветовал:
— Шалашик повыше сделай. И к ветру повернись спиной.
Тот, не оборачиваясь, спросил:
— Еще указания будут?
Девушка в вельветовых джинсиках сказала:
— Олег, не заводись. Человек говорит, значит, знает. Ей парень не ответил. Насвистывая демонстративно и зло, он снял куртку и стал махать ею, раздувая пламя. На этот раз прутики взялись, костер, хоть и медленно, разгорался.
Коля спросил белесого Павлика:
— Земляки, что ли?
Тот кивнул:
— Ага. Мы вот трое — я, Даша и Олег. Еще подойдут. Каждый четверг тут собираемся.
— Пикничок?
Парнишка снисходительно усмехнулся:
— Не, у нас сухой закон. Даже вино только по праздникам… Песни поем, разговариваем. Картошку печем.
Кубышка так и сидела между ними, разговор шел как бы сквозь нее. Как вести себя в такой ситуации, она не знала и на всякий случай презрительно оттопырила губы.
Коля спросил:
— А посторонних погреться пускаете?
Павлик ответил, прикрывая гордость будничной интонацией:
— А у нас тут нет посторонних. Пришел — значит, свой. Картошки на всех хватит!
Он хмыкнул, будто вспомнил смешное:
— Раз охотник пришел, совсем оборвался в тайге. Мы ему сапоги дали. Потом девушка — смысл жизни искала.
— Нашла? — поинтересовался Коля.
— Вроде все нормально, в столовой работает… Не, многим помогли. А как про наш костер в многотиражке написали…
— Да вранье все это, — уверенно бросил парень в красной куртке, Олег. Он все же разжег костер и стоял теперь во весь рост, длинной палкой пошевеливая хворост, — ладный, плечистый, тело как пружина.
— Что вранье? — переспросил Павлик и весь подобрался.
— Да все, — сказал Олег. — Многотиражка. И вообще вся эта благотворительность. Надо же где-то собираться!
— А что, кому-нибудь в чем-нибудь отказали? — с вызовом спросил белесый.
— Олег, хватит, — негромко проговорила девушка в джинсиках.