Колеса
Шрифт:
Когда доехали до Малой Балканской, Элла посмотрела в сторону автоястоянки. Её родители когда-то жили в этом районе и отец ставил на этой стоянке свою машину. При появлении Калины Элла сказала об этом Святославу. Но тот из экономии проигнорировал совет. Кроме того, он не любил, когда жена ставит в пример своего отца. И Калина ночевала во дворе.
Возле торгового центра «Балканский» они остановились, чтобы внести в банкомат очередной платёж по кредиту за машину. Через четыре с половиной года они станут полноправными
Следующая остановка – возле торгового павильончика рядом с их домом. Нужно было взять напитки, чтобы обмыть покупку. Но их ждало разочарование – в кошельке осталось всего 80 рублей. Элла вот уже полгода мечтала о бутылочке пива Миллер 0,33, но сейчас деньги были только на полторашку Балтики-9. Холодильник пуст, и ужинать они поедут к родителям Святослава.
– Вот это баклан! – обратился Арсен к своему напарнику Алексею, провожая взглядом полноватого парня в панаме-пидорке и пятнистом охотничьем жилете, и его шарообразную подругу. – На хрена ему жилет с кармашками для патрон, он что, на охоту собрался?!
– Хрюшка у него ещё та.
Милиционеры рассмеялись и продолжили обход территории. В этот день им не везло. Да здесь, возле метро и вокруг этих лоховских торговых центров, редко встретишь нормального клиента. Одна бомжатина и реднеки наподобие увиденного охотника.
Приятным исключением явился щеголеватый блондин с кожаным портфелем, вышедший из Мицубиси Паджеро. К нему-то и направились Алексей и Арсен.
Взяв под козырёк, Арсен прожевал стандартное приветствие и попросил предъявить документы.
– Я тебе чо, блядь, похож на нелегального чурку? – огрызнулся блондин.
Арсен, чистокровный армянин, только что произнесший свою заканчивающуюся на – ян фамилию, вскинул брови и спокойно парировал:
– Своим заявлением вы оскорбляете достоинство национальных меньшинств.
– … а в нашем мультикультурном обществе такое поведение предусмотрено статьёй 282, – подхватил Алексей. – Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства. Это действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды, а также на унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе, совершенные публично.
– Пройдемте с нами, – докончил Арсен.
– Что за ментовские разводки? – возмутился блондин.
Милиционеры невозмутимо рассматривали клиента.
– Звучит недружелюбно, да, Арсен?
– Да, Алексей, а мы ведь не терпим враждебность.
Арсен повторил приглашение пройтись до ближайшего участка. И блондину пришлось принять приглашение.
В маленькой каморке на станции метро Купчино, куда они пришли, находилось
– Мы поработаем немного. Пять минут!
Оставшись наедине с клиентом, Арсен с Алексеем принялись изучать его документы, а заодно расспросили относительно ближайших намерений. Он оказался приезжим, из Москвы, а к торговому центру подъехал, чтобы купить подарок для друга, который живёт тут неподалеку, в новом доме на Дунайском проспекте.
– У вас нет регистрации, – заметил Арсен.
– Но у меня договор аренды квартиры, я снял на месяц!
Алексей отложил документы:
– У вас должна быть питерская регистрация либо прописка.
– Я москвич, а не… таджик, какого х*я! – взорвался задержанный.
– Без нашей регистрации ты ничем не отличаешься от таджика, – усмехнулся Арсен.
– 282 статья, – напомнил Алексей. – Государство наказывает таких, как вы, националистов, штрафом от 100 до 300 тысяч рублей.
Услышав про деньги, задержанный вынул бумажник.
– Пятьсот рублей.
Алексей мотнул головой:
– Тысячу.
Задержанный возмутился:
– В Москве берут 500 за отсутствие регистрации, а в вашем бля…
Заметив изменившиеся взгляды милиционеров, он осекся. Грустная улыбка пробежала по губам Алексея.
– Поэтому в Москве столько экстремизма, фашизма и нетерпимости к лицам с неславянской наружностью. Потому что московская Фемида смотрит сквозь пальцы на экстремистские выходки.
Задержанному пришлось положить на стол тысячерублёвку.
– Каждому! – сказал Арсен. – Нас же двое, поэтому каждому по тысяче.
Задержанный длинно и фигурно выругался.
– … а если бы вас тут, козлов, сидело 20 рыл, что, каждому по штуке?!
Но всё-таки доложил еще одну тысячу. И был отпущен.
– Хорошо, но мало, – улыбнулся Арсен, когда вышли на Балканскую площадь.
– Тебе всегда мало. А у меня правило: радуйся тому, что имеешь.
– Мне нужно отделать дом. Два этажа, двести квадратов. Это приблизительно тридцатка зелени. А ещё мебель, а ещё… Короче нужно сто штук.
– С твоими запросами тебе нужно другую работу. Но ты ведь ничего не умеешь, кроме как разводить приезжих.
– Я могу убивать, – невозмутимо заявил Арсен.
– Ха! Ты имеешь в виду тот случай в баре? То была самооборона, ты сам сказал, нечаянно толкнул чувака, он упал и ударился затылком о бетонный пол.
Арсен снисходительно покачал головой:
– Ога! Я хотел въебать кулаком в челюсть, но в последнюю секунду передумал, раскрыл ладонь и заехал в нос. Этот смертельный удар я пятнадцать лет отрабатываю. Носовые кости въехали в полость черепа и чувачок упал на пол уже дохленький. А затылок его остался интактный.
– О как! А почему ты мне об этом не сказал? – обиженно протянул Алексей. – Тоже мне друг.