Колеса

Хейли Артур

И замер на пороге.

Не веря своим глазам, он глядел на Барбару и Ролли Найта, сидевших рядышком на диване, со стаканами в руках; на полу между ними стояла бутылка виски, рядом — поднос с грязной после ужина посудой. В растерянности Барбара выпустила из рук блокнот, и он упал на пол.

Хотя Ролли Найту и Мэтту Залески никогда не приходилось разговаривать на заводе, они мгновенно узнали друг друга. Мэтт, ничего не понимая, посмотрел на Ролли, потом на Барбару. Ролли ухмыльнулся, с демонстративным спокойствием опрокинул

в рот виски, потом вдруг засуетился. Облизнул губы.

— Привет, папа! — воскликнула Барбара. — А это…

Ее прервал резкий голос Мэтта. Выкатив на Ролли глаза, он проговорил:

— Какого черта ты рассиживаешься здесь, в моем доме?..

За долгие годы руководства автомобильным заводом, на котором значительную часть рабочей силы составляли черные, Мэтт в силу необходимости приобрел умение терпимо относиться к ним. Но это всегда была только личина. А под нею до сих пор прятались взгляды его польских родителей и их соседей по Уайандотту, которые считали негров неполноценными людьми. И сейчас, увидев, что родная дочь принимает чернокожего в его доме, Мэтта охватила неудержимая ярость, которую лишь усугубляли усталость и напряжение последних дней. Он уже не отдавал себе отчета ни в своих словах, ни в действиях.

— Папа, — резко проговорила Барбара, — это мой друг мистер Найт. Я пригласила его и не…

— Заткнись! — рявкнул Мэтт, поворачиваясь к дочери. — С тобой у нас будет особый разговор.

Барбара побледнела.

— Это как понимать — особый?

Мэтт пропустил ее вопрос мимо ушей. Он впился взглядом в Ролли Найта и, указав на дверь в кухню, через которую сам только что вошел, гаркнул:

— Вон отсюда!

— Папа, как ты смеешь?

Барбара соскочила с дивана и кинулась к отцу. Он размахнулся и больно ударил ее по лицу.

Все это напоминало классическую трагедию, и теперь оторопела уже Барбара. «Нет, это происходит не со мной!» — промелькнуло у нее в голове. Щека у нее пылала и, наверное, распухнет, подумала Барбара, но сейчас это не имело значения. Куда важнее было ее внутреннее состояние. Казалось, будто сдвинули глыбу — столетия человеческого прогресса и понимания — и что же открылось взору? Зловонный гнойник — безрассудная ненависть, фанатизм, продолжавшие жить в душе Мэтта Залески. И Барбара, будучи дочерью своего отца, в этот момент разделяла его вину.

На улице остановилась машина.

Ролли тоже вскочил. Всего несколько мгновений назад он был растерян, ибо все происходило в чуждой ему обстановке. Но сейчас уверенность вернулась к нему.

— А, плевал я на тебя, белая свинья! — бросил он Мэтту.

— Я повторяю: вон отсюда! Убирайся! — дрожащим от гнева голосом произнес Мэтт.

Барбара в ужасе закрыла глаза. «Плевал я на тебя, белая свинья!» Впрочем, что же тут удивительного? Так уж устроена жизнь: за ненависть платят ненавистью!

Во второй раз за несколько минут распахнулась

боковая дверь, и в дом, ничего не подозревая, вошел Бретт Дилозанто.

— Звоню, звоню, а никто не слышит! — весело заметил он, широко улыбаясь Барбаре и Мэтту, и тут увидел Ролли Найта: — Привет, Ролли! Вот так встреча! Ну, как жизнь, дружище?

При виде того, как непринужденно приветствовал Бретт молодого негра, Мэтт Залески немного оторопел.

— Плевал я на тебя тоже, — сказал Ролли Бретту. Презрительно посмотрел на Барбару. И вышел из дому.

— Что, черт возьми, здесь у вас происходит? — спросил Бретт отца и дочь.

Он приехал сюда прямо из Центрального аэропорта, куда прилетел из Калифорнии менее часа назад. Ему так хотелось поскорее увидеться с Барбарой, рассказать ей о своем решении и о тех планах, которые возникли у него по пути домой. Он был в прекрасном настроении — отсюда и его веселый тон. Теперь же до него дошло, что тут происходит что-то неладное.

Барбара только покачала головой в ответ, не будучи в состоянии произнести ни слова — слезы душили ее. Бретт пересек комнату и, обняв ее, мягко сказал:

— Я не знаю, что тут у вас произошло, только не надо воспринимать все так серьезно, успокойся! Поговорим об этом потом.

— Послушай, возможно, я… — неуверенно произнес Мэтт.

— Я ничего не желаю слушать! — перебила его Барбара.

Самообладание вернулось к ней, и она отстранилась от Бретта.

— Если вы решили выяснить отношения и хотите, чтобы я ушел… — сказал Бретт.

— Я хочу, чтобы ты остался, — сказала Барбара. — А когда ты уйдешь, уйду и я. — Она помолчала и добавила, глядя ему прямо в лицо: — Бретт, ты дважды предлагал мне переехать к тебе и жить вместе. Если ты еще не раздумал, я согласна.

— Ты же знаешь, что не раздумал! — пылко откликнулся он.

Мэтт Залески тяжело опустился в кресло. Сейчас он поднял голову:

— Жить вместе?!

— Совершенно верно, — холодно подтвердила Барбара. — Брак оформлять мы не будем: ни мне, ни ему это не нужно. Просто будем жить в одной квартире как муж и жена.

— Нет! — взорвался Мэтт. — Бога ради, нет!

— Только попробуй мне помешать! — предупредила Барбара.

Их взгляды еще на мгновение встретились, потом Мэтт опустил глаза и обхватил голову руками. Плечи его задрожали.

— Я соберу вещи, которые мне нужны на ночь, — сказала Барбара Бретту, — а завтра заеду за остальным.

— Послушай, — сказал Бретт, глядя на обмякшую фигуру в кресле, — я хотел, чтобы мы были вместе. Ты это знаешь. Но разве по-другому нельзя?

— Если бы ты знал, что здесь произошло, — холодно ответила Барбара, — тебе все было бы ясно. Поэтому либо забирай меня с собой сейчас, либо оставь меня в покое. Если не желаешь, я перееду в гостиницу.

— Заберу, конечно.

Барбара пошла наверх.