Колеса
Шрифт:
— Я же говорил тебе: времени зря не терять… — с упреком бросил Громила Руфи.
— А я и не терял! Это они запаздывают. Что-то у них там заело с одним автоматом — вот и застряли. — Голос Папочки от волнения стал визгливым, обычное его самодовольство как рукой сняло.
— Где они сейчас?
— В южном кафетерии. Лерой ведет наблюдение. Он подойдет к нам, где условились.
— Южный кафетерий — их последняя остановка, — сказал Громила Руфи. — Пошли.
Руфи застыл на месте.
— Куда пошли? И зачем?
— Давай двигай, быстро! — Громила Руфи говорил еле
— Не хочу я! И потом я не в курсе.
— Хочешь или не хочешь — а пойдешь! И это тоже возьмешь. — И Громила Руфи вложил в руку Ролли тупорылый автоматический пистолет.
— Нет, нет! — запротестовал Ролли.
— Ну чего тут особенного? Ты ведь уже сидел за вооруженное ограбление. И теперь, найдут у тебя оружие или нет, если сцапают, все равно посадят. — И Громила Руфи грубо толкнул Ролли вперед.
Выходя из раздевалки, Ролли инстинктивно сунул пистолет за пояс брюк.
Петляя по закоулкам, чтобы не привлекать к себе внимания — что не так трудно для людей, хорошо знающих территорию, — они скоро оказались в другом конце завода. Ролли ни разу не заглядывал в южный кафетерий, который посещали лишь инспектора и мастера, но знал, где он находится. Там наверняка тоже стояла целая батарея автоматов, как и в столовой для рабочих, где он только что брал кока-колу.
Шагая вместе с остальными, Ролли спросил через плечо:
— А почему вы меня с собой взяли?
— Может, ты нам очень нравишься, — сказал Громила Руфи. — А может, босс считает, чем глубже ты увязнешь, тем меньше шансов, что дашь деру.
— Сам босс об этом знает?
— Я же говорил тебе, что операция намечена давно. Мы уже целый месяц следим за этими парнями-инкассаторами. Не пойму только, почему их до сих пор никто не пристукнул.
Но тут он явно кривил душой.
По крайней мере людям знающим нетрудно было догадаться, почему на инкассаторов до сих пор никто ни разу не нападал. А Громила Руфи как раз был из знающих. Отлично знал он также, на что они все четверо шли, и готов был рисковать.
Ролли Найт не знал ничего. А если бы знал, если бы ему стало известно, что утаил от него Громила Руфи, то независимо от последствий повернул бы назад и сбежал.
Дело в том, что установленные на территории завода автоматы принадлежали мафии и эксплуатировались ею.
В округе Уэйн, штат Мичиган, к которому относится и Детройт, мафия причастна к многим темным делам, начиная с откровенных преступлений, таких, как убийства, поджоги, физические расправы, и кончая полулегальными аферами. Уместно здесь и словечко «полу», ибо всюду, куда дотягивается рука мафии, наблюдается искусственное взвинчивание цен, шантаж, взяточничество.
Мафия пустила глубокие корни на промышленных предприятиях Детройта, в том числе и на автомобильных заводах. Она прибрала к своим рукам лотерею, финансирует и контролирует ростовщиков-кредиторов и наживается на разных других махинациях сомнительного свойства. Мафия стоит за большинством
Но последние годы в связи с физическим и умственным одряхлением главаря мафии, уединившегося в Гросс-Пойнте, в рядах детройтской мафии разгорелась борьба за власть. И поскольку в этой борьбе за власть образовалась группировка, состоявшая исключительно из черных, в Детройте и в других местах она получила наименование Черной мафии.
Стремление черных заставить мафию признать их и их право на равную долю добычи вылилось в ожесточенное соперничество.
Группа черных мафиози во главе с воинственно настроенным лидером, предпочитавшим держаться подальше от завода, и «представлявшим» его здесь Громилой Руфи, пыталась подорвать давно утвердившееся господство одного клана. Вот уже несколько месяцев, как началось вторжение Черной мафии в дотоле запретные для нее сферы: она сама стала распространять лотерею и занялась ростовщичеством как в городском гетто, так и на промышленных предприятиях. Ко всему прочему вскоре добавилась поставленная на широкую ногу проституция и откровенное финансовое вымогательство. И все это происходило там, где прежде безраздельно властвовала старая мафия.
Черная мафия ожидала возмездия, и оно наступило. Двух ростовщиков-негров подкараулили прямо у них на квартире, избили — причем одного в присутствии обезумевших от страха жены и детей, — а затем ограбили. Вскоре попался заправила лотереи — его зверски избили пистолетом, машину перевернули и подожгли, записи о расчетах с должниками уничтожили, а деньги забрали. Все эти нападения по своей жестокости и прочим признакам не оставляли сомнения в том, что здесь приложила руку мафия, — в этом не сомневались ни жертвы, ни их сообщники.
И вот теперь Черная мафия готовилась нанести ответный удар. Ограбление инкассаторов должно было стать одной из полудюжины запланированных акций, которые в тот день тщательно координировались по времени и представляли собой серьезную пробу сил в борьбе за сферы влияния. За этим наверняка последуют взаимные репрессии, прежде чем прекратится эта междоусобица, если ей вообще суждено когда-нибудь закончиться.
И как во всех войнах, солдаты и прочие жертвы оказывались всего лишь пешками в большой игре во имя чужих интересов.
Ролли Найт, Громила Руфи и Папочка Лестер пробежали по подземному коридору и оказались у подножия металлической лестницы. Прямо перед ними находилась площадка между этажами, дальше лестница уходила вверх.
— Стоим здесь! — тихо скомандовал Громила Руфи. Наверху, перевесившись через лестничные перила, показалась чья-то голова. Ролли сразу узнал Лероя Колфэкса, экспансивного, говорливого головореза из окружения Громилы Руфи.
— Эти птички еще тут? — все так же тихо спросил Громила Руфи.