Колечко с бирюзой
Шрифт:
— Я постоянно наблюдаю за вами, Наташа, и вижу, что вы словно не в себе последние дни. — Игорь попытался заглянуть ей в глаза, но она еще ниже опустила голову, стараясь не встретиться с ним взглядом. — Он недоуменно хмыкнул и продолжал: — Вы как будто специально избегаете разговоров, старательно прячете глаза… Неужели вы обиделись на меня? Ведь тот поцелуй был всего лишь шуткой, не более…
— Шуткой?! — Наташа взвилась на стуле от мгновенной пронзившей ее насквозь боли. — Пошутить изволили, господин выздоравливающий? Поразвлечься решили за чужой счет? — Она резко взмахнула рукой, словно хотела встряхнуть его за шиворот. Игорь отшатнулся, сбил рукой чашку с бульоном, и та
Изо всех сил она поддала ногой чашку, и та впечаталась в стену. Остатки бульона выплеснулись на босоножки, и Наташа помчалась в ванную. Там под струей холодной воды она думала обрести спокойствие и воссоединить, наконец, душу с телом.
После этого ей вновь пришлось заняться уборкой. Несколько минут понадобилось, чтобы подтереть жирные лужицы на линолеуме, выбросить осколки чашки в мусорное ведро и заняться по новой приготовлением обеда для Игоря. На кухне ей еще с утра сварили бульон из курицы, которую принесла Виктория, и теперь нужно было только налить новую порцию из термоса и добавить в него сухариков.
Наташа выставила на прикроватный столик традиционный набор блюд, сложила руки на груди и сухо произнесла:
— На второе сегодня только каша и яблочное пюре.
Сиделка демонстративно смотрела в сторону, но взгляд серых, как осеннее небо, глаз настиг ее.
— Перестаньте корчить из себя леди Макбет, девочка! — Голос Игоря звучал непривычно строго и недружелюбно. — Если вы склонны любой, ничего не значащий поцелуй расценивать как посягательство на свою честь, то успокойтесь сами и заверьте вашего драгоценного жениха, что чужая собственность меня не интересует!
Наташа подняла на него глаза. Его губы слились в тонкую, побелевшую от напряжения полоску, на переносице пролегла глубокая складка, а глаза смотрели так холодно и презрительно, что Наташа не выдержала, закрыла лицо руками и скрылась в своем убежище.
Она не видела, как Игорь откинулся головой на подушки и гримаса невыразимой боли исказила его лицо. Впервые он переживал из-за женщины, впервые неподдельно и искренне страдал от того, что не имел никаких прав на эту девочку. Все его надежды рухнули в одночасье, лишь только она сообщила о существовании жениха. Субботний поцелуй был своеобразной местью хорошенькой сиделке, которая чуть не ввергла его в соблазн, заставила мучиться и даже тосковать о несбыточном и совершенно нереальном. Но почему же тогда он еще добрый час не мог заснуть после того поцелуя? Почему вслушивался в дыхание, приглушенное ширмой, безуспешно пытаясь избавиться от желания вновь испытать потрясшее его ощущение прикосновения к нежным и податливым девичьим губам.
Резкий переход от пронзительного восторга к пониманию полного провала отнял у него последние силы, и Игорь забылся в тяжелом, полном причудливых видений сне.
Проснулся он от пения. Низкий женский голос доносился из-за ширмы. С удивлением Игорь вслушался в странную мелодию и волнующие слова:
Этих глаз не любил ты и лжешь,
Что любишь
Ты в разлете бровей узнаешь
Все восторги и муки былого!
Эти слова завораживали, искушали окунуться в нечто неизведанное, отринуть все земное, забыться в мире грез и несбыточных мечтаний…
Ты и голоса не любил,
Что ж пугают тебя эти звуки?
Разве ты до конца не убил
Чар его в роковой разлуке?
Не любил ты и этих волос,
Хоть сердце твое забывало
Стыд и долг и в бессилье рвалось
Из-под черного их покрывала!..
Игорь с трудом повернулся на бок и, оттолкнувшись руками от постели, сел на кровати. Пение за ширмой прекратилось. Он услышал продолжительный вздох, и тут же звякнула посуда. Игорь взглянул на часы. Сиделка готовила ему полдник. Он осторожно спустил ноги с кровати и вставил их в шлепанцы.
Сегодня он чувствовал себя несравнимо лучше. Слабость не наваливалась непомерной тяжестью, как это было еще вчера, да и голова почти не кружилась. Правда, лоб и спина покрылись потом и руки, ухватившиеся за железный козырек, противно подрагивали, боль в боку уже не была такой назойливой и тягучей. Он довольно улыбнулся, представляя, как удивится Наташа, когда увидит, что он встал без ее помощи.
10
Здесь и далее стихи Р. Киплинга в переводе М. Фромана.
Но Наташа не удивилась, она расстроилась:
— Что ж вы меня не позвали? А если швы разойдутся?
— Теперь уже не разойдутся, — улыбнулся Игорь, — Герасимов на славу меня заштопал! — Он медленно выпил сок, повертел в руках печенье и с явной тоской посмотрел на него. — С каким удовольствием я съел бы сейчас пару хороших шашлыков с горчицей или приличную отбивную!
Наташа забрала у него пустой стакан и, по-прежнему не глядя ему в глаза, сказала:
— Мечтать не вредно, а пока придется ограничиться кашками и соком.
Игорь пристально вгляделся в ее бледное, осунувшееся лицо и покачал головой:
— Не надо сердиться, Наташа!
Приподняв брови домиком и закусив нижнюю губу, девушка беспомощно глянула на него и тут же опустила глаза. Человек, которого обожают женщины и которому завидуют мужчины, мужчина, в которого она влюбилась до безумия и который никогда не полюбит ее, сидел на кровати, свесив длинные сильные ноги в голубых пижамных брюках, и ехидно, как ей казалось, и цинично улыбался, рассматривая ее в упор.
Игорь понял, что она вот-вот расплачется, и его подвижное лицо стало сосредоточенным, губы приобрели более жесткие очертания.
— Послушайте меня, Наташа. Мне совсем не хочется находиться с вами в состоянии войны. Даю слово офицера, что ничем и никогда более не обижу вас. Идет?
Ощущая нестерпимый холод в груди и все возрастающее отчаяние, смутно понимая, что ей говорят, Наташа молча опустила голову, не в силах произнести ни единого слова в ответ.
Игорь ждал, протянув руку, и она робко дотронулась до его пальцев и тихо произнесла: